Страница 55 из 95
Но Дэррек как-то сюда добрался? Он появился из ниоткуда, в самый последний момент, когда я уже практически летела в пропасть. И каким образом он меня нашел — на этой конкретной скале, в этом бескрайнем лабиринте из камня и тумана? Вопросы роились в моей голове, но задавать их вслух не было сил. Надежда была только на россаша. Если кто и мог вытащить нас отсюда, то только он.
— Есть идеи? — не выдержала я затянувшегося молчания. Вниз смотреть не хотелось совершенно — что я там не видела? Черных лысых красноглазых тварей, которые карабкаются по отвесным скалам с той же ловкостью, с какой я карабкалась, пока спасалась от них? Так я на них уже нагляделась, когда ползла как липкопузый скотч по этим проклятым скалам без малейшего намека на уступы, выемки или хотя бы небольшие щели, за которые можно было бы зацепиться.
Мужчина на мой вопрос ничего не ответил. Он лишь отошел от края пропасти, медленно, неторопливо, словно мы были не на Изнанке в окружении тысяч голодных тварей, а на светском приеме, и поднял на меня свой ничего не выражающий, пустой взгляд.
— Разберемся, — произнес он.
— И все? — я удивленно уставилась на него, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Что значит — разберемся? Ты можешь просто сказать, можешь ты вытащить нас отсюда или нет?!
Мой голос прозвучал громче и резче, чем я хотела, и я сама удивилась своей внезапной вспышке. Вот не замечала я за собой раньше такой эмоциональности. Я всегда была сдержанной, холодной, контролирующей каждое слово и каждый жест. Что со мной происходит? Неужели Изнанка действует на меня так же, как действует на всех остальных, — вытягивая не только магию, но и эмоциональный контроль?
Дэррек, полностью игнорируя мои вопросы, снова подошел к краю скалы и посмотрел вниз, в клубящийся туман. Его лицо было абсолютно бесстрастным, но в позе, в том, как он держал плечи, мне почудилось какое-то напряжение. Что он там высматривает? Что можно увидеть в этой черной, клубящейся мгле?
— Оружие есть? — спросил он, не оборачиваясь.
— Да, — автоматически ответила я, чувствуя, как раздражение постепенно уступает место привычной боевой готовности. Мои руки сами собой метнулись к бедрам, проверяя наличие клинков в ножнах. На месте. Слава богам, хоть что-то в этом мире постоянно. — От кого мы собираемся отбиваться? От тумана? Или будем прорубать себе ход сквозь скалу? — иронически поинтересовалась я, хотя внутри уже все сжалось в предчувствии неизбежного.
— Просто посмотри туда, — спокойно ответил он, едва заметно кивнув вниз.
Неужели... Я быстро, в два шага преодолела расстояние до края и уже вполне спокойно, без прежнего головокружения, посмотрела вниз, туда, где недавно копошились тысячи тварей, ожидая моего падения.
Моя догадка подтвердилась. Вот засада!
Они ползли к нам. Сотни, тысячи тварей Изнанки — черных, лысых, красноглазых, с длинными паучьими конечностями, — ползли по отвесным скалам вверх, к своей потенциальной добыче. Их было так много, что скалы, казалось, шевелились, покрытые живым, копошащимся ковром из хитина, когтей и клацающих челюстей. Они двигались быстро, очень быстро, и до ближайших оставалось не больше пары минут.
Ну, это они зря. Очень зря.
Я быстро обошла наше крошечное убежище по периметру, оценивая обстановку. Твари ползли с трех сторон, покрывая скалы сплошным шевелящимся слоем. Но с четвертой стороны скалы имели настолько острые вершины и располагались так часто, образуя почти сплошную стену из каменных игл, что даже порождения тьмы не решились пробираться по ним. Это был наш единственный шанс — узкий сектор, который нам не нужно было защищать.
Не успела я достать свои клинки из ножен, как Дэррек уже выхватил свой меч. Тот самый, который я видела у него раньше — длинный, с клинком, переливающимся всеми цветами радуги, словно внутри стали было заключено северное сияние. Радужный — так он его называл? Или это я сама придумала? Неважно. Меч россаша светился в полумраке Изнанки, разгоняя черный туман, и от этого света твари на мгновение замешкались, зашипели, прикрывая глаза лапами.
Первые твари уже подобрались совсем близко. Я видела их перекошенные, лишенные всякого подобия разума морды, с которых на лед капала густая, зеленоватая слюна. Я видела их красные, горящие голодом глаза. Я слышала их дыхание — сиплое, клокочущее, влажное.
— Как только я скажу — «Сюда», бросаешь все и бежишь ко мне, — неожиданно произнес Дэррек, и его голос прозвучал все так же ровно, но в нем появилась какая-то новая, несвойственная ему прежде интонация. Приказ? Нет, скорее предупреждение. — Поняла?
— Что будем делать? — спросила я, выхватывая оба клинка и занимая позицию справа от него. Первая тварь — крупная, массивная, с капающей с клыков зеленой слюной — уже перевалилась через край скалы и бросилась на меня. Я встретила ее ударом левого клинка, снося уродливую голову одним точным, выверенным движением. — Прощаться?
Тело твари рухнуло на лед, задергалось в конвульсиях, заливая все вокруг зеленоватой слизью. Я сбросила его в пропасть пинком ноги, и вторая тварь, карабкавшаяся следом, полетела вниз вместе с ним.
— Или знакомиться поближе? — продолжила я, не прерывая движения и встречая третью тварь.
— Обниматься и спасаться, — неожиданно ответили мне.
Я едва не выронила клинки. Что?! Мне послышалось? Я отчаянно хотела обернуться и посмотреть на его лицо, чтобы понять, не шутит ли он, но следующая партия тварей не дала мне этого сделать. Они лезли и лезли, одна за другой, и каждая следующая волна была многочисленнее и агрессивнее предыдущей. Складывалось впечатление, что господин Д'Эрвил изволил шутить — в этой безнадежной, смертельно опасной ситуации, на Изнанке, в окружении тысяч голодных тварей. А одно это поражало похлеще, чем то, что мы оказались вдвоем в этом страшном и жестоком мире.
Я не знаю, сколько прошло времени с того момента, как Дэррек вселил в меня эту крошечную, иррациональную надежду на спасение. Минуты? Часы? Вечность? Время на Изнанке текло иначе — оно то растягивалось, то сжималось, подчиняясь каким-то своим, непостижимым законам. Я знала только одно: если твари не закончатся прямо сейчас, никакая надежда мне не поможет. Я просто рухну от усталости, и тогда они сожрут меня заживо.