Идущая по мирам. Нурани

Глава 22

Скользкие ледяные скалы, холодный пронизывающий ветер и хлесткий, пробивающий через тонкий жакет ливень — до этого момента я не знала, что такое холод. Настоящий, всепоглощающий, пробирающий до самых костей холод, от которого не спасают ни магия, ни тренировки, ни врожденная регенерация. Я висела на отвесной скале, вцепившись онемевшими, превратившимися в ледышки пальцами в абсолютно гладкую, словно отполированную поверхность, и чувствовала, как жизнь медленно, капля за каплей, покидает мое измученное тело.

Пальцы соскальзывали. Медленно, неумолимо, миллиметр за миллиметром. Я пыталась найти хоть какую-то опору — крошечный выступ, трещину, неровность, за которую можно было бы зацепиться, но мои ноги лишь беспомощно скребли по ледяной глади, не находя ничего. Мне больше не за что было держаться. Я повернула голову назад, насколько позволило затекшее плечо, и посмотрела вниз. Там было метров семьдесят, не меньше, и после падения с такой высоты не выживают однозначно — никакая регенерация не спасет, никакая магия не смягчит удар о торчащие внизу острые как бритвы скалы. А между скалами, в узких расщелинах, кишела стая тварей с Изнанки — черных, лысых, красноглазых, с длинными конечностями и клацающими пастями, полными изогнутых, как рыболовные крючья, зубов. Они уже чуяли добычу. Они уже задирали свои уродливые головы вверх и низко, утробно, предвкушающе выли.

Доля секунды — и моя рука соскальзывает окончательно.

В этот краткий, растянувшийся в вечность миг я успела подумать только о том, что буду падать спиной на тварей. Может, хоть одну зашибу своим телом. Может, хоть одна из этих тварей отправится в бездну вместе со мной. Пусть последнее, что я увижу в этой жизни, будет черное, как непролазная тьма, небо чужого мира, который я так и не смогла понять и который теперь станет моей могилой.

Но я не пролетела и метра.

Руку резко, сильно, почти вырывая из плечевого сустава дернули вверх. Боль была такой острой и неожиданной, что я вскрикнула, и мой крик эхом разнесся над ледяными скалами, перекрывая даже вой тварей внизу. Мои глаза, залитые ледяной водой и затуманенные болью, встретились с другими глазами — белыми, с вертикальным зрачком, которые смотрели на меня сверху вниз. Эти глаза больше не были равнодушными. В них горело что-то, чему я не могла найти названия. Что-то, чего я никогда раньше не видела на лице этого мужчины.

Он не бросил, вернулся.

Одним мощным, нечеловеческим рывком меня подтянули вверх, и через секунду я уже стояла перед Дэрреком Д'Эрвилом, практически касаясь его груди. Мои ноги дрожали и подгибались, легкие горели огнем, а перед глазами все еще плавали черные пятна, но я стояла. Стояла на твердой поверхности, а не падала в пропасть. И это было сейчас единственным, что имело значение.

От мужчины исходило самое настоящее, живое, почти осязаемое тепло тепло и спокойная, глубокая уверенность, которая странным образом передавалась и мне. Я мгновенно забыла о своих израненных в кровь руках — подушечки пальцев были стерты до мяса, ногти сломаны, ладони покрыты глубокими порезами от острых как стекло краев льда. Забыла о поломанных ребрах, которые ныли при каждом вдохе, — кажется, пока я карабкалась по скалам, одна из тварей все-таки достала меня, ударив чем-то тяжелым в бок. Забыла о превратившихся в сосульки волосах — мокрые пряди замерзли на ветру и теперь звенели, как стеклянные палочки, при каждом движении головы. Все заживет. Не в первый раз, не в последний. Регенерация справится, нужно только дать ей время. Волосы уже начали оттаивать от тепла, исходящего от мужской груди, и теплые капли воды стекали за шиворот и без того мокрой одежды, прокладывая дорожки по позвоночнику. Мне было тепло. Впервые за этот бесконечный, чудовищный день мне было по-настоящему тепло.

— Жива? — не то спросил, не то констатировал факт Дэррек, и его голос прозвучал так же ровно и бесцветно, как всегда. Никаких эмоций. Никакого волнения. Просто сухая констатация факта.

— Спасибо, — выдохнула я, все еще пытаясь отдышаться. — Ты как раз вовремя. Твари внизу едва не давились слюной от предвкушения. Думаю, я бы им понравилась. С хрустящей корочкой.

Я нервно усмехнулась и невольно оглянулась назад, через плечо. Мы стояли над самым обрывом — крошечный каменный пятачок метров десять в диаметре, со всех сторон окруженный отвесными скалами и черным, клубящимся туманом. Сделай я сейчас одно неосторожное движение, один неверный шаг назад — и окажусь там, откуда только что спаслась. От этой мысли стало неуютно, хотя раньше я за собой боязни высоты не замечала. Наверное, всему есть предел. Даже моему бесстрашию.

Тепло внезапно ушло — значит, Дэррек отошел. Я обернулась и увидела, что он стоит на другой стороне этой крошечной площадки, у самого края пропасти, и спокойно, почти задумчиво рассматривает что-то внизу, в клубящейся черной мгле. Такой же холодный и равнодушный, как, впрочем, и всегда. Ни следа того странного, почти встревоженного выражения, которое я заметила в его глазах, когда он вытаскивал меня из пропасти. Показалось? Должно быть, показалось. Свет так упал. Или у меня начались галлюцинации от холода и усталости.

Впрочем, неважно. Спас — и на том спасибо. Умирать так рано мне совершенно не хотелось.

Я огляделась более внимательно, оценивая наше положение. Мы оказались на отвесной скале метров десять в диаметре — крошечный островок относительно твердой поверхности посреди бескрайнего океана из таких же скал. Вокруг, насколько простирался взгляд, были тысячи, десятки тысяч таких же каменных пиков — острых, зазубренных, торчащих из черного тумана, словно клыки какого-то гигантского, мертвого чудовища. Пейзаж был настолько чуждым и неестественным, что мой мозг отказывался воспринимать его как реальность. Ни неба, ни горизонта — лишь бесконечные скалы, черный туман и далекие, едва слышные завывания тварей, которые все еще кишели где-то внизу.

Шансов на спасение не было. Я это понимала с холодной, отстраненной ясностью. Энергии в пространстве не наблюдалось — я проверила это первым делом, потянувшись к линиям силы. Ничего. Абсолютно ничего. Даже тех слабых, надорванных нитей, что были в загонах Нурани, здесь не было и в помине. Это означало, что портал мне не построить. Изнанка высасывала магию, как губка высасывает воду, оставляя после себя лишь пустоту и холод.