Страница 41 из 95
Первый темно-фиолетовый, почти черный сгусток энергии сорвался с ладони одного из демонов и ударил Вонака в бок. Оборотень дико, истошно взвыл, так, что у меня кровь застыла в жилах, и отлетел в сторону, кубарем прокатившись по песку. Его белоснежная шерсть мгновенно окрасилась алым, и я увидела, как из рваной раны на боку хлещет кровь. Но он поднялся. Поднялся, несмотря на боль, несмотря на рану, и снова бросился в бой.
— Впечатляющая живучесть, — заметил Кордэл с таким видом, словно комментировал скачки. — Для оборотня, я имею в виду. Обычно после такого удара они уже не встают.
Я не ответила. Мои пальцы вцепились в перила платформы с такой силой, что побелели костяшки, а взгляд был прикован к арене, где мои друзья сражались за свои жизни. Я не могла отвести глаз, не могла пошевелиться, не могла даже дышать полной грудью — каждый мускул, каждый нерв, каждая клеточка моего тела были напряжены до предела.
Второй сгусток ударил Бруно. Он успел выставить меч, и часть энергии рассеялась о сталь, но остальная достигла цели, отбросив легата на несколько метров. Он рухнул на песок, и на мгновение мне показалось, что он не встанет. Но через секунду Бруно уже медленно, с трудом поднимался, опираясь на меч, и его глаза горели той самой холодной, несгибаемой яростью, которую я так хорошо знала.
— Они долго не продержатся, — произнес Дэррек, и его голос прозвучал как приговор.
Это были первые слова, которые он сказал за все утро, и от них у меня мороз продрал по коже. Не потому, что они были жестокими. А потому, что они были правдой.
Третий сгусток — больше, темнее, плотнее предыдущих — ударил Вонака прямо в грудь. Я увидела, как энергия растеклась по его телу черными прожилками, как шерсть вспыхнула и задымилась, как огромный снежный барс, метра три в холке, отлетел метров на двадцать, словно тряпичная кукла. Он рухнул на песок, подняв облако золотистой пыли. Его тело дернулось — раз, другой, а затем замерло. Белая шерсть была уже не белой — она была красной, вся, от морды до кончика хвоста. Вонак больше не поднялся.
Бруно остался один. Один против троих рогатых демонов, которые уже предвкушали легкую победу. Он стоял, тяжело дыша, истекая кровью из десятка ран, и держал свой короткий меч обеими руками, готовый драться до конца. Его противники не спешили — они растягивали удовольствие, поигрывая своими чернеными клинками и обмениваясь короткими, булькающими смешками. Они знали, что победа у них в кармане. Знали, что этот израненный, обессиленный человек — всего лишь вопрос времени.
Я стояла на платформе и мое дыхание стало частым и поверхностным, сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами все плыло от бессильной, всепоглощающей ярости. Я чувствовала, как внутри закипает та самая темно-фиолетовая энергия — энергия схлопывания, аннигиляции, — но подавляла ее усилием воли, понимая, что здесь, на этой арене, она бесполезна.
— Ты же мне обещала, — повторила я одними губами, не глядя на Лилиану.
— Я обещала, что их отпустят после боя, — ответила она, и ее голос прозвучал ровно, без каких-либо эмоций. — Бой еще не закончен.
— Мертвых не отпускают, — произнесла я. — Мертвых закапывают в песок.
Кордэл сделал шаг ко мне — я почувствовала это спиной, ощутила его присутствие за моим плечом, но ничего не сказал. Ни насмешки, ни колкости, ни дежурного «ты занята». Просто стоял и смотрел вместе со мной, как на арене разворачивается трагедия. И это молчание было хуже любых слов.
А внизу, на песке, истекающий кровью легат поднял меч и приготовился к последнему бою.