Страница 12 из 95
Пока мы шли, я чувствовала, как моя регенерация начинает работать. Это ощущение было знакомым до боли: сначала по краям ожога появлялось легкое, почти приятное покалывание, которое постепенно усиливалось, переходя в зуд, а затем — в глубинное, тянущее чувство, словно сама плоть заново сплетала свои разорванные волокна. Я знала, что моя спина сейчас представляет собой жуткое зрелище — обугленная, почерневшая по краям рана, из которой сочится сукровица, но я также знала, что это временно. Мой организм справится. Он всегда справлялся, и это было одной из немногих вещей, за которые я была благодарна своему происхождению. С миром матери я пока не познакомилась, но не оставляю попыток его найти.
— Ты как? — тихо спросил Вонак, поравнявшись со мной на одном из поворотов. Его голос прозвучал глухо, но в нем слышалась неподдельная тревога.
— Жить буду, — так же тихо ответила я, не оборачиваясь. — Дочь Лэндора Тэмана не так просто убить. Особенно какой-то там ящерице, которая обиделась на шутку.
— Шутка была так себе, — хмыкнул оборотень, и в его голосе промелькнула привычная насмешка.
— Зато искренняя, — парировала я, и мы оба замолчали, потому что один из охранников подозрительно зашипел в нашу сторону, размахивая своим разрядником.
Через несколько минут блужданий по туннелям мы остановились перед массивными металлическими воротами, которые медленно, со скрежетом разъехались в стороны, открывая нам путь. Я успела заметить, как рептилоид приложил к стене все тот же круглый диск-ключ. А потом нас весьма невежливо, грубыми тычками в спину, вытолкали на свет. На арену.
Я зажмурилась от яркого света, ударившего по глазам, а когда открыла их снова, мое сердце пропустило удар. Мы стояли на огромной круглой площадке, усыпанной все тем же неизменным песком, и это было единственным, что здесь казалось знакомым. Вокруг, на многоярусных трибунах, уходящих высоко вверх и теряющихся где-то в слепящем мареве, сидела многотысячная толпа. Рептилоиды всех возможных расцветок, существа, похожие на людей, и такие, каких я не видела никогда в жизни, — все они смотрели на нас сверху вниз, и их глаза горели предвкушением. Над верхним ярусом парили странные летательные аппараты овальной формы, отливающие металлическим блеском, и с них на арену были направлены какие-то устройства, подозрительно напоминающие записывающую аппаратуру. А прямо над нами, разрезая воздух, висела платформа, на которой стояла женщина-рептилоид в роскошном зеленом платье. Вместо волос с ее головы свисали две живые змеи насыщенного красного цвета, которые постоянно шипели и высовывали раздвоенные языки.
— Вы тоже это видите? — потрясенно спросил Бруно, который к этому моменту уже более-менее пришел в себя.
— Если ты имеешь в виду многотысячную толпу жаждущих нашей смерти зрителей, то да, я тоже это вижу, — мрачно подтвердила я.
И тут я заметила то, что заставило меня похолодеть. По периметру арены, на равном расстоянии друг от друга, стояли несколько групп вооруженных существ. Они не были рептилоидами — судя по всему, это были Претенденты, о которых говорил Роб. Огромный, трехметровый огр с клыками длиной в мою ладонь. Мрачный воин в черных хитиновых доспехах, опирающийся на двуручный меч. Трое рептилоидов с яркой боевой раскраской. Четверо людей — или существ, похожих на людей, — и высокая мускулистая женщина с глефой, чей взгляд не обещал ничего хорошего. Все они были вооружены до зубов. У нас же из оружия были только два моих клинка на троих.
— Ох, харг побери, — выругался Бруно, оценивая расстановку сил. — А я-то уж было обрадовался, что самое страшное позади.
— Нас всех обманули, — мрачно подтвердил Вонак. — Совести у них нет.
— Что это значит? — спросил легат.
— А значит это, что будет немного сложнее, чем мы думали, — задумчиво проговорила я, продолжая рассматривать наших будущих противников.
— Это называется «немного»? — скептически переспросил Бруно.
Я лишь пожала плечами, стараясь сохранять на лице маску ледяного спокойствия. Бывало и хуже, чего заранее расстраиваться и тратить нервные клетки? Все равно просто так, без боя, нас отсюда никто не выпустит. А бой — это то, что я умею лучше всего. Единственное, что меня сейчас по-настоящему волновало, помимо жжения в спине и нарастающей ярости, — это вопрос, как при таком раскладе сохранить жизнь Вонаку и Бруно. Потому что одно дело рисковать собой, и совсем другое отвечать за тех, кто пошел за тобой.