Страница 77 из 86
— Посмотри, Оля, какой у тебя муж, — говорит он ей через меня. — Теперь у него любовь. Только знаешь, сколько людей понадобилось сломать, чтобы он этому научился?
— Хватит с ней разговаривать, — обрываю я. — Все вопросы ко мне.
— Почему? Боишься, что она узнает еще что-нибудь? — Егор все усмехается.
— Она и так все знает. Знает больше, чем ты думаешь. И знаешь, что самое паршивое для тебя? Она все равно сейчас стоит за мной. Ты столько времени пытался доказать ей, какое я дерьмо, а в итоге пришел сюда сам и показал, кто из нас опаснее для нее.
Его лицо меняется, рот сжимается, и я вижу, как он принимает решение.
— Ну хорошо, — говорит он. — Раз хочешь быть героем, будь. Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.
Он снова пытается взять Олю в прицел через мое плечо, а я делаю шаг ближе, сокращая расстояние между нами настолько, насколько могу без рывка.
— Стреляй, сука, в меня, — говорю я ему. — Ты же этого хотел столько лет. Я перед тобой. Ни охраны, ни моих людей. Вот твой шанс.
Оля за спиной всхлипывает, и я слышу, как она шепчет мое имя, но оборачиваться нельзя.
— Ты победил, да? — спрашивает он вдруг, и голос становится ниже. — Думаешь, раз Лена села, Зоя села, меня отправил на край земли, значит все закончилось?
— Я ничего не думаю про победу. Я хочу, чтобы ты ушел из моего дома и никогда больше не подходил к моей семье.
— Не получится, Нодар. У меня уже ничего нет. Ты отнял работу, людей, город, все.
— Ты сам это отдал, когда полез к моей жене. Я оставил тебе работу, деньги и возможность начать заново. Ты сбежал. Это снова твой выбор. Не мой.
Он поднимает оружие, и в эту секунду из коридора раздается движение.
Егор на долю секунды переводит глаза в сторону, и я понимаю, что охрана наконец добралась сюда. Что произошло дальше, я даже потом не смогу разложить по секундам.
Кто-то кричит, чтобы он бросил оружие, Оля цепляется за меня, Егор снова смотрит в нашу сторону, и я еще сильнее закрываю ее собой.
Хлопок бьет по ушам.
Оля вскрикивает за спиной, а я сначала вообще ничего не чувствую, только смотрю на Егора и вижу, как мои люди уже валят его на пол, выбивают оружие, заламывают руки.
И только через несколько секунд понимаю, что рубашка на плече становится мокрой, а рука начинает плохо слушаться.
— Нодар! — Оля оказывается передо мной раньше, чем я успеваю запретить ей выходить из-за спины. Она смотрит на плечо, потом мне в лицо, и у нее трясутся руки. — Господи, Нодар...
— Я в порядке, — выговариваю я, хотя понятия не имею, насколько это правда, поднимаю ее подбородок, заставляю смотреть на меня. — Ты цела?
Она кивает и сразу начинает плакать.
Вот и все, что мне нужно было услышать.
Я притягиваю ее к себе одной рукой, прижимаю к груди, пока вокруг орут, вызывают врача, кто-то тащит Егора из гостиной, а он еще пытается что-то говорить.
Мне уже плевать. Пусть говорит. Пусть ненавидит. Пусть рассказывает о справедливости до конца своих дней
Сейчас у меня перед глазами только Оля, которая обеими руками держится за мою рубашку и плачет, потому что опять из-за меня оказалась посреди чужой мести.
— Все, девочка, — говорю ей возле виска, придерживая за затылок. — Все. Больше никто тебя не тронет.