Вынужденно (не) в разводе

Глава 54.

Глава 54.

* Нодар *

Пистолет в его руке смотрит в нашу сторону, и я понимаю одну вещь раньше, чем успеваю вообще подумать о том, каким образом эта сука выбралась с Севера и каким образом прошла в мой дом.

За моей спиной Оля. Беременная.

Егор прекрасно знает, куда пришел и зачем.

Я делаю шаг в сторону, полностью закрывая ее собой, слышу, как она шевелится за спиной, и сразу выставляю руку назад, не позволяя ей выйти.

Егор смотрит на меня с той самой ненавистью, которую я видел у него в подвале, только сейчас к ней прибавилось что-то еще, окончательное, потому что человек, который приходит в дом бывшего друга с оружием, явно уже не рассчитывает вечером спокойно поужинать и лечь спать.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, стараясь выиграть хотя бы несколько секунд и понять, где, мать вашу, охрана.

— Соскучился, — отвечает он и криво улыбается, переводя взгляд за мое плечо. — Вижу, семейная идиллия. На коленях перед женой сидишь. Таким слабым я тебя еще не видел, Нодар.

Я смещаюсь вместе с его взглядом, снова закрывая Олю.

— Хочешь поговорить со мной — разговаривай. Ее сюда не приплетай.

— Поздно ты научился кого-то защищать, — бросает Егор, и рука с пистолетом поднимается выше. — Перед Лерой бы так стоял. Может, она хотя бы пару счастливых лет пожила.

— Не начинай про Леру. Мы это уже проходили. Ты свое сказал, я свое услышал. Ты хотел наказать меня — вот я. Стреляй в меня, если ради этого сюда приехал.

За моей спиной Оля хватает меня за рубашку, пальцы цепляются за ткань, и мне до бешенства хочется обернуться, сказать ей, что все будет хорошо, только сейчас я не имею возможности отводить глаза от Егора даже на секунду.

Он смотрит на меня и начинает смеяться, словно я сказал что-то особенно смешное.

— В тебя? Да зачем? — спрашивает он и чуть склоняет голову, снова пытаясь посмотреть на Олю. — Тебя убить слишком просто. Один выстрел, и все. Ты даже понять ничего не успеешь. Я столько лет смотрел, как ты ходишь по людям, как по земле, решаешь, кому работать, кому нет, кому жить рядом с тобой, кому исчезнуть, а сейчас предлагаешь мне подарить тебе самый легкий выход? Нет, брат.

— Не называй меня братом, — перебиваю его, потому что от этого слова из его рта начинает тошнить. — После всего, что ты сделал, ты мне никто.

— Вот именно, — отвечает он, и усмешка пропадает. — А когда-то я был тебе ближе большинства. Только ты даже этого не замечал. Ты вообще замечаешь людей только тогда, когда они перестают делать то, что тебе удобно. Лера тебе мешала своими чувствами. Я стал мешать своей ненавистью. Теперь Оля мешает тебе потому, что заставила тебя бояться. Посмотри на себя. Великий Нодар стоит передо мной и руками жену закрывает.

Я смотрю ему прямо в глаза и чувствую, как ярость начинает давить на виски, но заставляю себя не отвечать на каждую его провокацию. Пусть говорит. Пока он говорит, он не стреляет.

— Да, боюсь, — произношу я. — Доволен? Я боюсь за нее. Боюсь за ребенка. И если тебе от этого легче, можешь потом всю оставшуюся жизнь рассказывать, как увидел меня слабым. Только пушку опусти.

— Вот теперь ты понимаешь, — выговаривает он, и в его голосе появляется удовольствие. — Вот теперь до тебя дошло, что самое больное место человека — не он сам. Самому умереть легко. Стоять и смотреть, как у тебя забирают того, кого ты любишь, гораздо интереснее.

Я делаю еще один шаг вперед, и Оля тут же сильнее тянет меня за рубашку.

— Нодар, не надо, — шепчет она за моей спиной, и я слышу по голосу, насколько ей страшно.

От этих трех слов меня прошибает такой злостью, что на секунду хочется просто пойти на Егора, плевать на то, что у него в руке, плевать вообще на все, только я сразу вспоминаю, кто стоит за мной.

Одно неправильное движение, и расплачиваться могу не я.

— Оль, стой за мной, — талдычу, не оборачиваясь. — Никуда не выходи.

— Конечно, стой за ним, — вмешивается Егор. — Он теперь герой. Только Лере герой не достался. Ей достался мужик, который считал, что деньги заменяют все.

— Я уже сказал тебе, что был плохим мужем, — отвечаю я, и собственные слова даются тяжело, потому что еще недавно я бы скорее язык себе откусил, чем признал это перед Егором. — Да, я многое сделал неправильно. Но я не знал о болезни. Я ее не убивал. И Оля тем более не имеет к Лере никакого отношения. Если ты действительно любил ее, должен понимать это лучше всех.

— Не смей мне рассказывать, как я ее любил! — рявкает он, и пистолет дергается в его руке.

Оля за спиной вздрагивает, а у меня все внимание уходит на его палец, на лицо, на то, насколько он сейчас контролирует себя.

— Почему? Потому что правда неприятная? — спрашиваю я. — Любил бы так, как теперь рассказываешь, забрал бы ее тогда. Уехал бы с ней. Послал бы меня к черту. Ты же остался рядом со мной, пил со мной, работал со мной, улыбался мне в лицо и годами кормил себя мыслью, какой ты несчастный. Очень удобная любовь, Егор. Ничего делать не надо, только страдать красиво и потом назначить виноватого.

Он дергает подбородком, и я понимаю, что попал туда, куда нужно.

— Я бы увез ее, если бы ты дал! — выкрикивает он. — Ты бы нас уничтожил. Ты сам тогда говорил, что свое никому не отдаешь.

— Да, не понравилось бы мне, — отвечаю без попытки выкрутиться. — Скорее всего, я бы устроил вам обоим ад. Я был тем еще ублюдком. Но выбор у тебя был. У нее был. У всех нас были выборы. А сейчас ты опять выбрал самое легкое: пришел с пушкой к беременной женщине, потому что считаешь, что это месть мне. Посмотри на себя, Егор. Вот твоя великая любовь во что превратилась. Ты собрался стрелять в женщину, которая даже имени ее толком не знала.

— Мне плевать на нее, — отвечает он и делает шаг вбок. Я сразу смещаюсь вместе с ним.

— Вот в этом между нами и разница, — говорю я. — Тебе плевать. А мне нет. Поэтому еще раз: хочешь выстрелить — стреляй в меня.

— Отойди, — требует он, и теперь оружие уже направлено точно в мою сторону, потому что Олю за мной не видно.

— Нет.

— Я сказал, отойди.

— А я сказал, нет. Хочешь достать ее — сначала придется пройти через меня.

Оля снова хватает меня сзади, теперь обеими руками, и я чувствую, как она прижимается ко мне, стараясь спрятаться за спиной.

Ноги у меня будто приросли к полу.

Впервые в жизни я понимаю, что мне совершенно не важно, что будет со мной через минуту.

Важно только, чтобы Егор не получил того, ради чего пришел.