Страница 75 из 86
Глава 53.
Глава 53.
* Оля *
Он рассказывает про мать.
Не все сразу, кусками, временами останавливаясь, и я постепенно понимаю, почему ему так трудно даже произносить какие-то вещи. Рассказывает, что дома никто никого особо не обнимал, что мать могла ударить его за любую мелочь, могла часами говорить при сыне, насколько ненавидит мужа, могла отправить ребенка к отцу просить деньги вместо того, чтобы самой решить простую проблему. Говорит, что вырос с одной картиной семьи: мужчина приносит деньги, женщина остается рядом, пока ей хватает того, что он приносит.
Любовь для него всегда была словом, которым женщины прикрывают выгоду.
— Я реально так жил, Оль, — признается он, и в голосе появляется злость уже на самого себя. — Мне казалось, что если я дал женщине дом, деньги, машину, безопасность, все, что она попросила, то чего ей еще надо? Я и Лере так давал. И считал себя нормальным мужем. А потом ты появилась и испортила мне всю эту прекрасную теорию.
Я улыбаюсь, несмотря на слезы.
— Ты вообще ничего не делаешь так, как мне было удобно думать. Твои родители тебя продали, а ты все равно за мать переживаешь. Брат тебя выводит из себя, а ты ради него последнюю рубашку отдашь. Тебе самой страшно, а ты думаешь о ребенке. Я такого сердца раньше не видел. И когда понял, что могу тебя потерять, меня перекрыло. Я начал хвататься за все, что умею: деньги, людей, охрану, документы, контроль. Потому что нормально сказать мол, что, Оля, я боюсь за тебя, — я, оказывается, не умею. Проще было похоронить тебя для всего мира. Дебил, да?
— Еще какой, — отвечаю я, и слеза скатывается по щеке.
Нодар тянется рукой, стирает ее большим пальцем и задерживает ладонь возле моего лица.
Я не отворачиваюсь, хотя внутри все еще слишком много обиды, чтобы один разговор мог ее убрать.
— Я люблю тебя, — говорю после паузы и вижу, как он перестает двигаться. — Вот в этом моя главная проблема. Если бы не любила, я бы давно собрала вещи и вообще не думала, что ты там понял про свое детство. Но я люблю и мне от этого еще хуже, потому что я не знаю, смогу ли снова тебе доверять. Не знаю, смогу ли однажды посмотреть на тебя и не вспомнить Зою. Не знаю, что будет через месяц, через год. Я вообще ничего сейчас не знаю.
— Тогда не решай сейчас, — отвечает он сразу, и пальцы на моем лице чуть сжимаются. — Не обещай мне ничего. Не говори, что простила. Я не заслужил, чтобы ты за один вечер все забыла. Просто разреши мне быть рядом. Спать в другой комнате — буду. Не трогать тебя — не трону. Хочешь семейного психолога — пойду. Хочешь, чтобы я каждый день доказывал, где был и с кем, — буду доказывать. Хочешь месяц вообще со мной не разговаривать — переживу. Только не вычеркивай меня сейчас окончательно. Дай мне шанс сделать хоть что-нибудь правильно.
Я смотрю на него и понимаю, насколько непривычно слышать от Нодара слово «разреши».
Раньше он просто делал. Теперь просит.
Я провожу пальцами по его щеке, по короткой щетине, и он прикрывает глаза, а потом снова кладет голову мне на бедра.
— Я ничего тебе сейчас не обещаю, — говорю ему. — И ты больше никогда не будешь решать за меня такие вещи. Никогда. Даже если тебе покажется, что так безопаснее. Я имею право знать, что происходит с моей жизнью.
— Согласен.
— И если еще раз решишь меня похоронить, я сама тебя закопаю, — добавляю, и он коротко усмехается, не поднимая головы.
— Заслуженно.
Ага, еще бы.
— И с Зоей... — начинаю я, но голос вдруг садится. Нодар сразу поднимает голову.
— Больше никогда, Оль. Ни с Зоей, ни с другой. Я могу поклясться чем угодно, только понимаю, что сейчас клятва для тебя ничего не стоит. Поэтому просто запомни: второго раза не будет.
Я хочу что-то ответить, но в прихожей раздается звук. Сначала мне кажется, что открылась входная дверь, и я даже не придаю значения, потому что в доме охрана, люди постоянно входят и выходят.
Нодар тоже поворачивает голову, но продолжает стоять передо мной на коленях. Потом слышатся шаги. Несколько секунд — и в проеме гостиной появляется человек.
Я смотрю на него, сначала не понимая, почему лицо кажется знакомым, а потом вижу Егора.
Нодар говорил, что вопрос с ним закрыт, что он работает на промышленном объекте за тысячи километров отсюда и заперт там...
А сейчас… Егор стоит в нашем доме, смотрит прямо на нас и в его руке пистолет.
Нодар поднимается одним движением и тут же оказывается передо мной, полностью закрывая меня собой.
Я вижу только его спину и часть Егора через плечо.
Несколько секунд никто не говорит.
Потом Егор усмехается и переводит взгляд с Нодара на меня.
— Ну надо же, — произносит он, удерживая оружие в руке. — Таким слабым я тебя еще не видел.