Вынужденно (не) в разводе

Глава 25.

Глава 25.

* Оля *

Мне плохо уже третий день подряд, и это слово вообще не передаёт всего, что со мной происходит.

Меня мутит с утра, мутит днём, мутит вечером, иногда даже ночью я просыпаюсь от этого мерзкого ощущения, сажусь на кровати, прижимаю ладонь ко рту и несколько секунд жду, отпустит или придётся опять нестись в ванную.

Раньше я думала, что токсикоз — это когда в кино героиня красиво морщится от запаха кофе, а потом все умиляются, потому что «ах, беременная». Ага.

Сейчас я готова лично придушить каждого, кто это придумал. Меня выворачивает от кофе, от мяса, от духов, от зубной пасты, от шампуня, от каких-то цветов в вазе, которые я сама когда-то купила и поставила в гостиной.

Меня мутит даже от мысли, что нужно спуститься вниз и увидеть Нодара. Потому что от него мне плохо по-другому. Сердцем.

Он может просто сидеть на диване, молчать, читать документы, говорить по телефону, а мне уже хочется развернуться и уйти, потому что я вспоминаю Зою в нашей постели, вспоминаю его слова, вспоминаю, как он смотрел на меня и сомневался, мой ли это ребёнок.

И это, наверное, больнее всего. Не сама измена даже.

А то, что после всего, после этих месяцев, после того, как я полюбила его до идиотизма, он смог посмотреть мне в глаза и подумать, что я могла так поступить.

Что я могла лечь с Данилом. Что я могла забеременеть от него и потом сунуть Нодару под нос эти тесты.

Господи, да я сама только-только поверила, что внутри меня ребёнок, а он уже успел превратить это в грязь.

В подозрение. В очередной повод тащить меня обратно домой, потому что я «его жена», но верить мне он, выходит, не обязан.

Я записалась на УЗИ сама. Сама нашла клинику, сама позвонила, сама отвечала на вопросы администратора, сама записала время и адрес, а потом долго сидела на краю кровати и смотрела на экран телефона, где было это короткое сообщение с подтверждением. Семь вечера.

Первое УЗИ. Наверное, я должна была радоваться.

Наверное, нормальные женщины в такой момент плачут от счастья, звонят мужьям, отправляют им сердечки, выбирают красивые платья, чтобы идти вместе.

А я сидела в комнате, которую выбила себе в этом доме, чтобы не спать рядом с предателем, и думала только о том, что мне страшно. Страшно идти туда одной.

Страшно идти туда с ним.

Страшно узнать срок. Страшно услышать врача.

Страшно увидеть на экране крошечную точку и понять, что теперь всё стало ещё сложнее.

Потому что это уже не только моя боль. Уже не только мой разбитый брак. Уже не только Нодар, Зоя, Данил и какая-то мерзкая игра, в которую меня втянули.

Теперь внутри меня есть маленький человек, которого я должна защитить даже от собственного отца, если придётся. И вот от этой мысли меня снова накрывает: а если он правда захочет забрать?

А если решит, что ребёнок его, и включит все свои связи? А если решит, что не его, и отвернётся? Что хуже? Я не знаю.

Я вообще последние дни мало что знаю, кроме одного: я больше не могу быть той дурочкой, которая верила, что любовь всё исправит.

К вечеру я кое-как привожу себя в порядок. Умываюсь, собираю волосы, надеваю свободное платье, потому что джинсы давят, хотя живота ещё нет, и это, наверное, только моя голова уже рисует мне беременность во всех деталях.

Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Лицо осунулось, глаза уставшие, губы бледные. И всё равно где-то внутри, под этим страхом, живёт маленькая, упрямая мысль: мой ребёнок. Мой. Не его подозрения. Не его грязные слова. Не его сомнения. Мой ребёнок.

Я даже ладонь кладу на живот, сама над собой злюсь, потому что там ещё ничего не почувствовать, но всё равно держу. Так легче. Будто я уже могу сказать ему или ей: я тут. Я справлюсь.

Не знаю как, но справлюсь. Даже если твой отец окажется последним идиотом. Даже если мне придётся вырывать нас обоих из этого дома зубами.

И именно с этой мыслью я спускаюсь вниз, чтобы выйти и поехать в клинику, но, конечно, вселенная решает, что мне мало испытаний за последние дни.

Нодар сидит в гостиной на диване, разложив перед собой какую-то карту.

На журнальном столике бумаги, телефон, ручка, какие-то пометки, рядом стакан с водой. Он выглядит собраннее, чем вчера, но всё равно уставший, злой, с этим лицом человека, который никак не может решить: придушить всех вокруг или сначала разобраться.

Я стараюсь пройти мимо, потому что мне реально не до него. Мне надо добраться до клиники, пережить это УЗИ и не развалиться по пути.

Но он, разумеется, поднимает голову именно в тот момент, когда я прохожу через гостиную. Смотрит на меня, задерживает взгляд на платье, потом на лице.

— Алиев с женой приедут, — произносит муж, будто мы всё ещё нормальная семья, которая обсуждает гостей. — Через пять дней поедем на охоту.

Я даже не сразу понимаю, что он вообще сказал.

Поедем.

Серьёзно?

У меня через два часа первое УЗИ, меня третий день выворачивает, я сплю в другой комнате, мы живём на руинах брака, а он сидит с картой и сообщает мне про охоту?

Ну ясно. Я только отмахиваюсь, потому что если открою рот сразу, могу сказать так, что уже обратно не соберёшь.

— Езжай куда хочешь.

— А ты? — в его голосе появляется недоумение, будто я его реально удивила.

Ага.

Я разворачиваюсь уже в коридоре и смотрю на него так, что самой становится странно от своей злости.

— А я беременная, если ты забыл.

И иду дальше.

Потому что разговаривать не хочу. Мне плохо и обидно.

Потому что пока он карты свои раскладывает и охоту обсуждает, я сижу и думаю, как буду жить дальше.

За спиной раздаются шаги.

Конечно.

Он идёт за мной. Что еще ожидать от этого оболтуса?

Последние дни он постоянно пытается поговорить. Будто разговором можно стереть всё, что произошло. Хрен там.

— Оль, ну постой. Иди сюда.

Я ускоряюсь.

— Оля.

Через пару секунд он догоняет меня уже в коридоре.

— Что? — резко разворачиваюсь я.

Нодар стоит совсем рядом.

Слишком рядом.

И от этого становится только хуже. Потому что раньше я бы сама сократила это расстояние.

— Как ты себя чувствуешь?

Я смотрю на него и сначала даже не верю, что он это спросил.

Потом нервно смеюсь.

— Как твоя жена, которую ты предал.

Хмурится.

— Оль.

— Что, Нодар, Оль?

— Хватит.

— Нет, Нодар. Это тебе хватит.

— Мы опять начинаем?

— Мы не заканчивали! — я повышаю тон.

Он шумно выдыхает.