Страница 13 из 86
Глава 11.
Глава 11.
* Оля *
Я накрываю его одеялом, подтыкаю край у плеча и в этот же момент думаю, что надо было не укрывать, а придушить прямо тут.
Этим самым одеялом…. Натянуть сверху, вжать в диван и держать, пока не перестанет дышать.
От этой мысли меня саму передергивает. Потому что еще час назад я бы за такое себе пощёчину мысленно дала.
А сейчас стою, смотрю на его пьяную рожу и понимаю… да нет, не такая уж и страшная мысль.
Я ему не нужна? Да пошёл он. Не верю.
И считайте меня кем угодно. Глупой, наивной, последней дурой.
Но не верю я, что мой муж вдруг решил, что я для него никто.
Не верю.
Только легче мне от этого не становится, потому что слова эти всё равно режут по сердцу.
Как будто он специально ищет, куда больнее ткнуть, и каждый раз попадает.
Я выпрямляюсь, вытираю мокрые щеки ладонью, а он уже что-то орет мне вслед, пока я выхожу из гостиной.
— Да ты никто! — доносится за спиной. — Ты просто вещь, которую я использовал!
Я замираю на секунду прямо в дверном проеме. У меня аж в груди перехватывает.
И опять эти проклятые слезы горячие катятся по щекам. Ну конечно. Конечно, надо было ещё и это сверху. Добить, так добить. Кто кого еще? Ой… чтобы наверняка.
Урод. Ненавижу. Или нет. Хуже. Пока ещё не умею ненавидеть так, как он того заслуживает и от этого ещё больнее.
Если бы я уже ненавидела, то было бы проще. А у меня внутри до сих пор всё перемешано: любовь, злость, обида, унижение, какая-то тупая надежда, которая всё ещё не сдохла до конца.
Самой себя противно.
Надо валить. Пока мой благоверный еле языком ворочает и голова не соображает.
Пока он не решил снова поиграть в хозяина жизни и я ещё могу хотя бы попытаться.
Иду на кухню, потому что мне надо хоть чем-то занять руки, иначе я либо вернусь и вцеплюсь ему в лицо, либо просто сползу по стене и завою.
Открываю холодильник, хватаю графин, наливаю себе в стакан. Вода ледяная, горло аж сводит.
Я делаю глоток, потом ещё один, опираюсь ладонью о столешницу и пытаюсь просто прийти в себя.
Дышать. Думать. Не развалиться и не потерять эту злую ясность, которая только-только начала собираться у меня в голове.
И вот именно в этот момент на кухню заходит Егор.
Я даже не сразу его замечаю. Просто чувствую движение за спиной, оборачиваюсь и вот он. Как всегда как тень.
Молча проходит мимо меня к морозилке.
И тут у меня внутри всё переворачивается ещё раз, потому что я вижу, как он достаёт тот самый контейнер со льдом. Тот самый.
И у меня на секунду сердце уходит в пятки. Вот только этого мне не хватало… чтобы он сейчас сам себе это в стакан бахнул, как прозаично.
Ситуация уже настолько идиотская, что я даже не удивлюсь.
Егор достаёт лёд, кидает себе в стакан, заливает сверху шипучкой. Ну слава богу. Хотя легче мне не становится.
Я смотрю на него и не понимаю, как у него вообще хватает нервов вот так жить. Видеть всё. Знать всё. И ходить с этой своей каменной рожей, будто его вообще ничего не касается.
— Не спится? — спрашивает он, не глядя на меня.
И от одного этого вопроса меня аж перекашивает. Реально, это все что спросить можешь?
— Не спится, — отвечаю я. — Странно, да?
Он молчит.
Я кривлю лицо, ставлю стакан на столешницу и уже хочу развернуться. Просто уйти.
Мне противно на него смотреть. Лицемер проклятый.
— А почему ты меня весь день таскал? — поворачиваюсь к нему. — Заставлял ездить по делам. Маникюр. Офис. Документы. Весь этот цирк. Ты знал, что мой муж с моей лучшей подругой тут кувыркаются?
Он наконец смотрит на меня.
— Знал.
У меня внутри как будто что-то обрывается окончательно. Вот и всё. Вот и ответ.
Никаких «я не мог сказать». Никаких «это не моё дело». Никаких «так было надо». Просто — знал.
Я даже смеюсь. Коротко, от бессилия.
— Ну ясно. Бездушное чудовище. Такое же, как твой хозяин. Продолжай дальше быть собачкой. Чихуахуа ручной.
Он молчит.
Конечно молчит.
Егор вообще в этом доме, кажется, умеет только молчать, смотреть и выполнять команды. Даже сейчас. Этот козел просто стоит со своим стаканом и глотает мой «волшебный» лёд.
Я подхожу ближе, задеваю его плечом, проходя мимо, и уже в дверях думаю:
— Да пошли вы оба. Оба. Один предатель. Второй — его верный пес.
Один ломает мне жизнь руками. Второй молча помогает.
И почему-то именно это молчание сейчас бесит даже сильнее. Потому что от Нодара я хотя бы уже увидела, кто он.
А этот… этот всё время ходил рядом. Возил меня. Открывал двери. Приносил кофе. Смотрел, чтобы я была в безопасности. И при этом прекрасно знал, что меня в моём же доме размазывают об пол как соплю зеленую.
Выхожу в коридор и уже почти не чувствую ног. Только пульс в висках.
Пора собираться. Пока этот будет сидеть на унитазе и проклинать весь белый свет, я сбегу.
Плевать, что я, как дура, за полгода жизни в этом доме до сих пор толком не знаю, где что лежит. Сейчас узнаю. Сейчас найду. Сейчас соображу.
Потому что если я не уйду этой ночью — завтра мой муж протрезвеет.
А там… второго дня театра… я не вытерплю.