Страница 11 из 86
Глава 9.
Глава 9.
* Оля *
Через пару часов уже ночь, а они все еще сидят. Я даже не знаю, как это вообще возможно? Я была уверена, что после той дряни, которую я им заморозила в лёд, там уже через сорок минут начнется веселый забег по туалетам.
Но нет. Видимо, эти две курицы почти не пили. Сидят, как сидели. Щебечут, ржут, будто какой-то девичник с богатым спонсором.
Зато Нодару, похоже, досталось по полной.
Я не видела его всего час, максимум полтора.
Ушла к себе, закрылась, переоделась, умыла лицо, стянула с себя ту одежду, в которой он запихивал мне деньги за виски, будто я обслуга, и натянула платье, сумку припрятала туда, где искать не будет. Подготовила все что могла.
Когда я и уйду отсюда ночью, то уйду не как побитая страдалица в растянутой домашней футболке. Кинула себе спортивную кофту потеплее, вдруг…
И вот сейчас я несу последнюю порцию. Последнюю, потому что больше я не собираюсь им ничего таскать. Хватит с них.
Подхожу к гостиной и останавливаюсь прямо в дверях и слышу:
— Да отъебись.
Я замираю от шока и резкости тона, машинально отступаю на полшага в тень, чтобы меня не было видно через приоткрытую дверь.
Прислушиваюсь.
— Да неужели ты не хоче… — тянет одна из этих блондинок.
— Отвалила, я сказал. И вообще… — язык у него уже заплетается.
Ужас какой, сколько он выпил? Его обычно ничем не возьмешь.
Господи. Он пьян в хлам. За какой час он успел дойти до такого состояния?
Я даже сквозь дверь слышу, как он еле ворочает языком. И мне вдруг становится ясно, что да, слабительное не свалило его сразу. Но, видимо, на его “отдых” и на его состояние оно всё равно легло сверху так, что его просто развезло окончательно.
Красавчик. Хоть какая-то справедливость за этот день.
— Егор! — вдруг горланит Нодар так громко, что я вздрагиваю и едва не роняю поднос.
Черт.
И тут же краем глаза через щель вижу, как из коридора в гостиную идёт Егор. Ой, мамочки. Этот человек вообще когда-нибудь отдыхает? У него есть своя жизнь? Девушка? Друзья?
Или он реально всё время где-то тут, по стенам ползает, как домовой с бицепсами? Я за эти полгода так и не поняла, но ощущение, что он тут всегда. Ночью, мне надо будет обойти не только камеры и сигнализацию, но ещё и этого молчаливого цербера.
— Егор, выведи этих проституток! — чеканит Нодар так, что мне аж противно делается.
Я медленно выдыхаю. Вот и всё. Даже их уже достал..
Видимо, совсем ему нехорошо. Так тебе и надо, скотина.
— Где Оля? — вдруг снова орет он. — Оля! О-о-оля!
Что? Я даже не сразу понимаю, что речь идет обо мне.
У меня всё внутри на секунду сжимается от его наглости. От того, как он вообще смеет сейчас орать моё имя после всего, что устроил… после этих двух девок в нашем доме, после того, как сделал из меня прислугу на глазах у легкодоступных дам.
Оля? Серьезно? Да как язык повернулся вообще мое имя произнести?
— Нодар, угомонись, — слышу успокаивающий голос Егора. — Иди спать. Всё. Оли нет.
Оли нет? Я чуть не фыркаю. Вот это сейчас было даже смешно. Он что, прикрывает меня? Или просто пытается заткнуть хозяина?
— Где Оля?! — уже рычит Нодар. — Где моя жена?!
Моя жена… У меня аж челюсть сводит.
Твоя? Серьёзно? Шутки смешнее и не придумать.
Твоя жена — это мебель, которая стоит в углу и ждёт, когда ты наиграешься? Меня так накрывает, что я впиваюсь ногтями в край подноса и противно царапаю гель-лаком о край.
— Идём, девочки, выходим, — Егор ведет одну из них под локоть.
— Ты нам за четыре часа должен, — возмущается вторая.
Я даже глаза закатываю. Господи...
Всё, что их сейчас волнует — это тайминг.
— Всё оплатят, давай, шевелим попками, — только подталкивает вперед Егор.
И я слышу, как они цокают каблуками, что-то недовольно бубнят, шуршат сумочками.
Я тут же отступаю от двери и быстро прикрываю её плотнее, чтобы не выйти с ними нос к носу.
Пусть валят. Пусть убираются из моего дома.
Из моего, чёрт возьми, дома.
Я ставлю поднос на столешницу рядом. Он больше ни к чему. Уже всё. Спектакль заботливая терпеливая жена объявляю закрытым. Занавес.
А сейчас у меня два варианта. Либо развернуться и бежать к себе, закрыться, дождаться, пока он вырубится, и потом уже думать, как уходить. Либо зайти туда прямо сейчас, посмотреть ему в глаза.
Я стою секунду. Вторую. Третью. А потом иду, просто иду в гостиную.
Мой любимый, дорогой и самый верный муж, сидит на диване уже почти сползший набок.
Галстук где-то исчез, рубашка расстегнута, Волосы растрёпаны. Взгляд мутный.
На столике бутылка почти пустая. И если бы я не знала, что этот человек сделал со мной сегодня, мне, может, даже стало бы его жалко.
Но не становится.
Ни на грамм.
— Оля! — он поднимает голову, видит меня и вдруг начинает смеяться. — Ха!
Смеётся мне в лицо.
Я останавливаюсь в паре шагов от него. Смотрю в ответ.
И в эту секунду мне так странно, потому что передо мной сидит не страшный опасный бандит, не мужчина, обросший большими связями.
Передо мной сидит пьяный кобель, который зачем-то решил разрушить всё, что у нас было.
И самое страшное, что он ведь уже разрушил.
Я смотрю на него и впервые за весь этот день понимаю это до конца. Всё.
Назад уже дороги нет. Как раньше уже не будет.
Даже если завтра он протрезвеет и начнёт извиняться. Даже если упадет в ноги и скажет, что ошибся.
Я уже видела слишком много. И теперь это не развидеть.
А он все только ухмыляется и следом выдает:
— Ну что, милая моя жена, пришла меня добить?