Страница 10 из 86
Глава 8.
Глава 8.
* Оля *
Я захожу на кухню и только тут понимаю, что у меня руки трясутся так, что я еле открываю шкаф.
Просто стою перед полками и смотрю на бокалы, на бутылки. И не понимаю, как я вообще сюда дошла?
Ещё пару минут назад он стоял передо мной. Мой муж. Которого, как дура, уже считала своим счастьем. А сейчас он сидит в гостиной между двумя бабами и зовёт меня принести ему виски так, будто я не жена, а девочка на побегушках. У меня внутри всё сжимается так, что даже вздохнуть больно.
Оля, соберись ты уже. Нужно действовать согласно обстоятельствам. Если забиться в угол и реветь в подушку ничего не изменится.
Я открываю морозилку, достаю контейнер со льдом, мне надо сделать хоть что-то. Потому что если я сейчас просто налью ему виски и отнесу, то я помру от унижения прямо здесь, у этой столешницы.
Я резко разворачиваюсь, лезу в аптечку, роюсь в коробках, в баночках, в блистерах. Где-то же было, где-то было точно.
Да, банальное слабительное.
Я хватаю упаковку и несколько секунд просто смотрю на неё. У меня в голове даже не возникает мысли, что это слишком.
Слишком уже было тогда, когда я увидела Зою в нашей постели. Слишком было, когда он сидел на кухне и смотрел на меня, как на грязь. Слишком было, когда он засунул мне деньги в вырез. А это — нет… Это даже мало. Но для того, чтобы как-то нормально отомстить предателю, мне для начала нужно из этого дома выйти.
Я открываю контейнер для льда, наливаю в стакан воду и начинаю крошить таблетки.
Руки трясутся, таблетки выскальзывают. Одна падает на пол.
Я поднимаю, тоже кидаю туда. Мне всё равно. Пусть жрёт. Пусть его шмары тоже жрут и хоть на час оставят меня в покое.
Пока они будут заняты, я уйду.
Я размешиваю это всё ложкой, смотрю, как вода становится мутной, и меня в этот момент так накрывает, что я чуть не смеюсь.
Вот до чего я дошла... Я стою на кухне своего дома и делаю лёд со слабительным для мужа. Для мужа. Господи.
У меня аж горло сжимает. Потому что в голове сразу всплывает другое. Как я стояла тут утром в его футболке. Как он обнимал меня сзади, как целовал в шею.
Как думала, что, может быть, вот оно счастье мое женское... Может быть, после Данила мне наконец-то дали человека, рядом с которым можно выдохнуть.
А меня опять просто использовали. Опять. И от этого у меня внутри такая обида, что хочется выть.
Я разливаю воду по формочкам, почти до краёв, и ставлю контейнер в морозилку, закрываю дверцу.
Смотрю на неё. И шепчу себе под нос:
— Будет тебе лед…
Я хватаю яблоко, просто чтобы занять руки, режу его, только не вижу, как именно, потому что резко начинает подкатывать к горлу.
Тошнота, будь она неладна. Смотрю на кривые куски, сую один в рот и тут же выплевываю в раковину.
Меня тошнит. От нервов и от обиды, да и от того, что я всё ещё не могу до конца поверить, что это происходит со мной.
Вчера я увиделась с Зоей. Впервые за долгое время. Да, выпила. Да, меня развезло. Но я ведь не сделала ничего такого.
Я просто хотела увидеть подругу… поговорить и хоть немного отвлечься.
Я уже тогда чувствовала, что мы стали чужими.
И теперь я даже не знаю, что больнее.
Что она это сделала? Или что он? Потому что от неё я, наверное, ещё могла ожидать какую-нибудь грязь. Но от него… от мужчины, который пережил предательство бывшей жены — точно нет.
От него я не ждала. Вообще. Я же верила ему. Он так был разбит и так ненавидел женщин, не видел в них интереса, что сейчас я отчетливо понимаю, что он целенаправленно издевается, а не покрывает потребности.
Слишком низко.
Я же реально верила, как последняя дура.
И именно это сейчас убивает сильнее всего, даже не сами эти его бабы, а то как он сейчас смотрел мне в глаза, вот так легко превратил меня в ничто…
Из гостиной доносится его голос:
— Дорогая, где виски?
Меня передергивает в момент.
Я стискиваю зубы так сильно, что аж челюсть сводит.
Нет. Не дам ему этого. Не дам ему увидеть, как мне больно. Не предоставлю возможность для этого удовольствия.
Достаю обычный лёд, еще не тот, что только что поставила.
Беру бутылку. Ставлю стаканы на поднос.
Нарезаю еще пару долек яблока, апельсина, просто чтобы это выглядело как будто я реально обслуживаю за баблишко в лифчике.
От этой мысли мне хочется швырнуть очистки ему в лоб, но я только ставлю всё на поднос и беру его в руки. Тяжелый? Или это у меня руки уже не слушаются? Ой… куда уж там.
Я выхожу в гостиную. И конечно. Конечно. Они уже сидят с двух сторон от него.
Одна прижалась ближе, вторая закинула ногу на него.
А он смотрит на меня. Ждёт. Проверяет.
Хочет увидеть хоть что-то на моем лице и хоть один намек, что мне больно. А мне больно.
Мне так больно, что словами не описать..
Но я ставлю поднос перед ним и слышу свой голос:
— Всё для тебя, дорогой муж.
Господи… Меня теперь саму от себя сейчас тошнит, но я всё равно это говорю. Потому что это уже не про унижение. Это про то, что я притворяюсь услужливой, пока в морозилке застывает моя маленькая месть.
Я скольжу взглядом по этим двум и мне противно.
— Приятного вечера, — чеканю я. — Если что-то понадобится, позовите, принесу ещё.
И отворачиваюсь, ухожу обратно на кухню.
Шаг. Ещё шаг. Ещё.
Только когда я снова оказываюсь одна, ставлю ладони на столешницу и понимаю, что меня трясет уже всю неимоверно.
Как я это вообще сказала? Как я вообще стою на ногах? Что за бред происходит? Что это за день?
Я смотрю на нож.
На яблоко. На морозилку. На блистер таблеток.
И в голове у меня только одна мысль.
Я преданная жена и и женщина, которой нечего терять. Некого уж точно.