Страница 46 из 70
— Что? — он опирается локтями о столешницу. — Он молодой, перспективный, мозги на месте, хватка волчья. Я бы всё равно победил, естественно, но нервотрепки с Воронцовым было бы в разы больше. А так он занят моими же объектами. Идеальная схема.
Я качаю головой, не в силах сдержать нервный смешок.
— Ты монстр.
— И не отрицаю этого, — легко соглашается отец. — Всё, иди. У меня работы выше крыши.
Я оставляю его на кухне и медленно поднимаюсь по широкой лестнице на второй этаж.
Дверь в мамину спальню приоткрыта. Я тихо стучу и захожу внутрь. Воздух здесь тяжелый, пропитанный запахом лекарств.
Мама лежит на огромной кровати, откинувшись на высокие подушки. Она выглядит пугающе плохо. Кожа стала почти прозрачной, с желтоватым оттенком, щеки ввалились, а ее роскошные когда-то волосы потеряли весь свой блеск. От моей некогда блистательной, светской мамы осталась лишь хрупкая тень.
Но увидев меня, она тепло улыбается.
— Привет, мам, — подхожу ближе, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Привет. Как дела?
— Пойдет.
Я скидываю туфли и аккуратно, стараясь не задеть капельницу на стойке, забираюсь к ней в постель. Ложусь рядом, осторожно укладывая голову ей на плечо, как в детстве. Она медленно гладит меня по волосам своей слабой, исхудавшей рукой.
— Похудела ты сильно, Марго. Твой муж из тебя все соки выжимает? Он, конечно, очень горяч, я всё понимаю, но пусть дает тебе хотя бы перерыв на обед.
Я невольно улыбаюсь, несмотря на ком в горле.
— Мам!
Она смеется.
— Что случилось?
— Ничего. Я что, к матери прийти навестить ее не могу?
— Можешь. Но мать не обманешь, — она чуть поворачивает голову, пытаясь заглянуть мне в лицо. — Рассказывай.
— Да нечего рассказывать, мам. Нормально всё.
Она тяжело вздыхает и смотрит на меня долгим, проницательным взглядом.
— Паша?
Я замираю. Сердце пропускает удар. Поднимаю голову и смотрю на нее во все глаза.
— Я не вчера родилась Марго, и трудно не заметить, что у вас с ним что-то есть, причем давно. Я всё ждала, когда ты сама мне расскажешь, но, как видишь, времени у меня немного, а ты всё не торопишься.
— Давно знаешь?.
— Давненько. И каково же было мое удивление, когда ты вышла замуж, да не за него. Отец постарался?
Я молча киваю.
— А Артур что? Как он в это ввязался?
— У него… деревенщина. Любовница, которую его отец грозился уничтожить. Наш брак — это просто сделка. Мы прикрываем друг друга.
Мама прикрывает глаза и протяжно, тяжело выдыхает.
— И из-за кого у тебя сейчас терзания? Из-за мужа или из-за Паши?
Я молчу.
Просто опускаю взгляд на идеальное шелковое одеяло и тереблю его край.
Я сама уже не знаю, из-за кого мне хуже.
— Почему ты так и не вышла замуж по-настоящему, мам? — вдруг спрашиваю, переводя тему на то, что мучило меня много лет. — После отца? Столько лет прошло…
Она слабо усмехается.
— Тут всё просто, Маргарита. Я любила свободу.
— А как же отец? Разве ты его не любила?
Мама поворачивает ко мне голову. В ее потускневших глазах на секунду вспыхивает былая, живая искра.
— У нас с твоим отцом была страсть. Безумная. Он потрясающий любовник…
— Мам! — морщусь, закрывая лицо руками. Это уже перебор.
— Что? Я правду говорю, — она снова тихо смеется. — Но он помешан на контроле. Если что-то происходит, а он об этом не знает — это начинает его разъедать изнутри. Он всегда был таким, Марго. Вся его жизнь выстроена по жесткому плану. И когда я забеременела, его план рухнул, и ему пришлось строить его заново. Не скажу, что я не любила его — любила. Но того Марка, который не работает, а это бывало крайне редко. Мы не ходили на свидания, не целовались под луной и открытым небом. Я не та, кто ему был нужен, а он — не тот, кто нужен был мне.
Я тяжело вздыхаю, переваривая ее слова.
— И ты так и не нашла того, кто тебе нужен?
— Почему же? Нашла, — она пожимает плечом. — И он был не один. Все мои любовники были мне нужны до поры до времени. Марго, не нужно сравнивать мою жизнь и свою. Я сама выбрала быть одной, и меня это абсолютно устраивало. Я прожила яркую жизнь и ни о чем не жалею. Но вот ты — другое дело. Ты взяла от нас обоих самое лучшее. От меня — красоту, от отца — упорство.
— Я не похожа на него.
— О нет, милая, — мама улыбается, мягко касаясь моей щеки. — В тебе больше Марка, чем меня. И я очень этому рада.
Она замолкает на пару секунд, собираясь с силами, чтобы продолжить.
— Я не знаю, что у тебя там происходит с Пашей и Артуром в деталях, но я вижу, как тебе больно. Девочка моя, я, может, и не была матерью года, но дам тебе один маленький совет. Он, конечно, прозвучит странно, но…
Она берет мою руку в свою. Ее пальцы ледяные, но хватка неожиданно твердая.
— Не позволяй никому ломать тебя просто потому, что ты боишься остаться в темноте одна. Уходи от тех, кто заставляет тебя чувствовать себя слабой или виноватой. Твой отец мог быть тираном, он мог душить контролем, но рядом с ним я всегда чувствовала себя королевой, даже когда мы ненавидели друг друга.
Вздрагиваю, словно она прочитала мои самые потаенные, грязные мысли.
— Не смей быть жертвой, Марго, — шепчет мама, глядя мне прямо в душу. — Ты — Власова. Ты — Соболева. И если уж строить империю, то с тем, кто не боится твоей силы. С тем, кто может встать с тобой плечом к плечу, а не с тем, кто пытается сломать тебе ноги, чтобы на твоем фоне казаться выше.
— Вот бы Паше немного заботы Артура, — тихо, почти по-детски произношу я, глядя на ее тонкие, полупрозрачные пальцы, переплетенные с моими.
Мама усмехается.
— Поэтому у меня и не было мужа, Марго. Потому что то, что нравится мне в одном, нет у другого, и наоборот. Ты пытаешься слепить идеального Франкенштейна, милая. Взять вашу долгую «историю» и красивые слова о любви от Паши, а надежность, стальной стержень и уважение — от Артура. Но так не бывает. Мужчина — это цельный комплект. Ты либо берешь его целиком, со всеми заводскими настройками, либо не берешь вообще.
— Как же сложно.
— Согласна. К черту мужиков, как у тебя на работе?
Глава 33
Маргарита
Красный атлас — это ткань, созданная дьяволом для того, чтобы наказывать женщин за их грехи.
Я крутилась перед огромным зеркалом в своей спальне, и с каждым поворотом мое настроение стремительно летело в тартарары.