Это несерьезно

Весь воздух разом покинул мои легкие вместе с тихим, протяжным выдохом.

Еще один толчок.

Плавный, но сильный.

По венам мгновенно разлилась раскаленная лава, скручивая внутренности в тугой, сладкий узел, от которого хотелось кричать.

Жар пульсировал в каждой клеточке тела.

И в этот самый момент, на пике этого идеального, сводящего с ума наслаждения, мой мозг прошило электрическим разрядом.

Запах.

Этот запах я узнаю из тысячи.

Это не сон.

Господи.

Это вообще не сон!

Я распахнула глаза. Широкие плечи нависали надо мной, закрывая свет от окна.

Артур.

Это был Артур.

Мы находились в моей постели, и он прямо сейчас, тяжело дыша, был внутри меня.

Мозг вопил об опасности, о нарушенных правилах, о том, что нужно немедленно его оттолкнуть, закричать, остановить это безумие.

Но мое тело… мое предавшее меня, изголодавшееся по настоящей близости и безопасности тело просто отказалось подчиняться логике.

Было так хорошо.

Так немыслимо, дьявольски хорошо, что остановиться казалось физически невозможным.

Да я и не хотела.

Только не сейчас.

Я до боли прикусила нижнюю губу, чтобы не застонать в голос, и инстинктивно подалась бедрами ему навстречу, требуя еще одного толчка.

И это движение всё сломало.

Он замер.

Мгновенно. Словно на полном ходу влетел в бетонную стену.

Все его мышцы подо мной окаменели. Дыхание, только что бывшее тяжелым и возбужденным, оборвалось.

Артур резко приподнялся на вытянутых руках и посмотрел на меня.

— Блять…

В этом звуке было столько животного ужаса, шока и первобытной злости на самого себя, что меня словно окатило ледяной водой.

Он резко, почти грубо отстранился.

Вырвался из меня так стремительно, что я тихо охнула.

Артур дернулся назад, пытаясь слезть с кровати, но в панике запутался в смятом одеяле, потерял равновесие на самом краю матраса и с оглушительным грохотом рухнул вниз.

В звенящей тишине комнаты, перекрывая мое сбивчивое, хриплое дыхание, с пола донеслось еще одно, полное абсолютного отчаяния:

— Блять!

Глава 23

Артур

Когда вся твоя жизнь летит через одно место, мы обычно идем туда, где нас выслушают. К тому, кто поймет, не станет читать мораль и просто нальет выпить.

У меня был только один такой человек, которому я мог довериться на все сто процентов.

Брат.

Мы всегда были с ним близки. Пока росли в доме под гнетом отцовских амбиций, мы помогали друг другу выживать. Поддерживали, прикрывали перед родителями.

Рома был первым и единственным, кто узнал о моем безумном плане с фиктивным браком на Власовой. Конечно, он тогда возмутился. Покрутил пальцем у виска, назвал меня идиотом, но отговаривать не стал. Понял, что для меня это единственный выход не потерять компанию и Тасю.

Может, всё-таки стоило меня тогда отговорить?

Я не помню, как оделся. Как, путаясь в штанинах и сыпля проклятиями, вылетел из квартиры, оставив Марго лежать на смятых простынях.

Мой мозг просто отказывался обрабатывать то, что я только что натворил.

Я припарковал машину у клиники на Остоженке, чувствуя себя так, словно меня пропустили через мясорубку.

Поднялся на нужный этаж. Секретарь Мариночка, увидев меня, приветливо улыбнулась.

— Доброе утро, Артур Маратович. Роман Маратович у себя, с Таисией Павловной.

Паршиво.

Я надеялся застать брата одного.

Иду по мягкому ковру коридора, морально готовясь уворачиваться от летящих дыроколов и папок. Но за дверью тихо.

Открываю дверь кабинета.

Как ни странно, криков нет.

Они сидят за столом, склонившись над какими-то документами, и… улыбаются друг другу. Рома что-то тихо говорит, а Тася кивает, делая пометки. Идиллия, мать ее.

Они вроде как пришли к перемирию после того случая. Тася оказалась права с теми накладными, и брату пришлось признать поражение и извиниться.

Услышав скрип двери, оба сразу же поднимают на меня глаза.

— Ого, какая идиллия, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё ходуном ходит. Опираюсь плечом о косяк. — И в меня даже ничего не полетит сегодня?

Рома усмехается, откидываясь в кресле. Я подхожу к Тасе, кладу руку ей на плечо и наклоняюсь, чтобы поцеловать в губы, но она неуловимо дергает головой и подставляет щеку.

Злится.

И правильно. Заслужил.

— А ты и без звонка, — говорит брат, протягивая руку через стол.

Я крепко жму ее.

— Что-то случилось? — Рома мгновенно считывает мое состояние. Глаз-алмаз, профессиональная деформация.

— Поговорить нужно, — опускаюсь на стул для посетителей рядом с Тасей. Смотрю на брата. — Ты свободен?

Затем перевожу взгляд на свою девушку. Тася губы поджимает, глаза отводит.

— Прием через два часа.

— Мне хватит.

Тася тут же начинает собирать свои бумаги со стола. Движения резкие, обиженные.

— Оставлю вас.

— Дождись меня, домой отвезу.

Она лишь коротко кивает, не глядя на меня, и выходит, плотно прикрыв за собой дверь.

Как только щелкает замок, Рома складывает руки в замок на животе и внимательно на меня смотрит.

— Ну, слушаю. Что у тебя за вид, будто ты кого-то расчленил и не знаешь, куда прятать труп?

Я с силой тру лицо ладонями, пытаясь стереть фантомный запах Марго со своей кожи.

— Я сильно накосячил, Ром. Очень сильно.

Брат приподнимает брови.

— О, вот как, значит.

Он молча тянется к селектору на столе, нажимает кнопку связи с приемной.

— Марин, перенеси все мои записи на ближайшие «окна». До обеда меня ни для кого нет.

— Хорошо, Роман Маратович.

Рома поднимается, идет к двери, поворачивает ключ в замке. Затем подходит к небольшому шкафчику в углу кабинета, который маскировался под картотеку, и достает оттуда пузатую бутылку вискаря и два низких стакана.

— Я за рулем.

— Вызовешь водителя, — отрезает брат, щедро плеская янтарную жидкость на два пальца. Ставит один стакан передо мной, со вторым возвращается в свое кресло. — Я тут… как бы тоже немного накосячил.

— С чем?

— С девушкой, — Рома делает небольшой глоток, поморщившись. — А ты?

— У тебя есть девушка?

Мой брат-холостяк, который всегда шарахался от серьезных отношений, вдруг завел девушку?

— Нет, — слишком быстро и резко отвечает он. — То есть… блять, сложно всё. У тебя-то что?