Страница 11 из 13
Глава 10. Берег
Глава 10. Берег
Глава 10. Берег
Холод был живым. Словно это не просто холодная вода, и что-то в этом холоде было намеренное, целенаправленное. Холод входил в меня со всех сторон сразу, сжимал, медленно, уверенно, неотвратимо тянул вниз. Как будто знал, что торопиться незачем. Течение несло меня под колесо, и я видела сквозь воду, как лопасти ходят вниз-вверх, вниз-вверх – тёмные, мокрые, равнодушные.
Я попыталась грести. Руки двигались, но медленно, как во сне, когда очень надо бежать, а ноги и руки не слушаются. Холод сковывал, делал меня тяжёлой, тянул вниз, вниз, туда, где тихо и темно и нет никакого шума колеса. “Вот так, – подумала я сквозь оцепенение. – Вот как это работает”.
А потом я почувствовала на себе его руки. Сильные, тёплые, живые – они обхватили меня резко, уверенно, и что-то произошло с холодом: он вдруг стал просто водой. Просто холодной осенней водой, не больше. Меня рвануло вверх – против течения, против тяжести, против всего, что тянуло вниз.
Мы вынырнули вместе. Я жадно, некрасиво хватала воздух и кашляла, кашляла – никак не могла остановиться. Надо мной было небо – синее, осеннее, настоящее. И голос рядом, очень близко:
– Аля! Аля! Смотри на меня!
Я послушалась, посмотрела. Это был Роман. Мокрый, с потемневшими волосами и дышит тяжело. Как он вообще нырнул за мной, у него ведь болят рёбра. Я сразу подумала про его рёбра. Ведь ему больно! И он смотрит на меня так, что я совсем перестаю понимать, что происходит.
– Живая, – он держит меня над водой, гребёт подальше от лопастей другой рукой. – Успел.
Нас вытащили на мостки. Сразу несколько рук подхватили и тянули сверху, кричали, отправили людей бежать за помощью. Роман сначала передал меня, помог вытащить, потом вылез сам. И сразу схватил меня, сгрёб. Не отпускал мою руку. Держал крепко, как будто я могла снова упасть, если он отпустит.
Мы шли на берег, и он поддерживал меня. Его рука держала меня за плечи так, что идти было легко, почти как не идти самой. Он меня почти нёс. Кто-то сбоку говорил про скорую. Я сказала – не надо. Никто не возразил.
Нас усадили на лавку. Сразу появились пледы, одеяло, чья-то куртка. Роман укутал меня прежде, чем я успела что-то сказать, и сел рядом, плечом к плечу, не отодвигаясь.
– Выпейте, – сунулась соседка Света с маленькой стопкой. – Рябиновая, сразу согреет.
– Нет. Принеси лучше чай, – сказал Роман. Коротко, не грубо, но так, что она сразу побежала за чаем. – Горячий.
Я смотрела на реку. Колесо крутилось. Лопасти входили в воду и выходили, вода блестела на них, и всё это было красиво. Действительно красиво, я понимала. Просто красивое колесо над рекой. Но я всё равно не могла на него смотреть без ужаса.
– Роман, – сказала я тихонько. – Лучше останови её.
И он действительно сразу распорядился остановить колесо.
– А как же спонсоры? – спросил один из его помощников.
– Они уже посмотрели, – ответил Роман. – Хватит.
Колесо останавливалось медленно. Лопасти сделали последний круг, вода ещё тянула, но уже слабее. И потом колесо встало. Тихо стало почти сразу.
Принесли чай – в большой кружке, горячий, с мёдом. Роман вложил кружку мне в руки и накрыл своими – чтобы не уронила, наверное. Или просто так.
– Как ты оказался рядом? Именно ты? – спросила я.
– Я шёл к тебе, – сказал он негромко, глядя на меня. – Хотел быть рядом с тобой, когда запустят. Чуть не успел. Увидел, как ты падаешь, – он замолчал. – Я очень испугался, Аля.
Я держала кружку обеими руками и чувствовала, как тепло входит в пальцы. Постепенно, медленно.
– Я тоже, – сказала я и теперь смотрела только на наши руки. На его руки, накрывшие мои.
Мы сидели на лавке у стола, мокрые, закутанные в пледы, и вокруг нас гудели деревенские. Нас спрашивали, всё ли в порядке? Кто-то рядом уже рассказывал соседу, как всё было. Как Роман первым, сразу же, бросился в воду. Фотограф опустил камеру и просто стоял. Баба Нюра смотрела на нас издалека. Колесо стояло. А вода в реке как текла, так и текла.
На следующий день Света сообщила мне новость.
– Аля, ты слышала? Роман-то велел жернова с мельницы снять! И механизм разобрать. Говорят, ночью приехали, с утра уже всё вынесли. Тихо так, без шума!
Я стояла у калитки с кружкой чая.
– Нет, не слышала, – призналась.
– Зачем? – Света была искренне озадачена. – Такую работу сделали, и что теперь – просто стоять будет?
У её ног крутилась дочка Даша.
– Значит, так надо, – сказала я, улыбнувшись ребёнку. Даша сорвала для меня позднюю ромашку и протянула через забор.
Соседка с дочкой ушли, а я ещё стояла и смотрела на реку. Отсюда мельницы не видно – только ивы над водой и осеннее небо.
Значит, Роман снял жернова? Разобрал механизм. Ничего не объяснял, ничего не спрашивал – просто сделал. Поверил мне на слово. Или не мне – поверил тому, что сам почувствовал на берегу, когда держал меня и никому не отдавал.
Кот Тихон потёрся головой о мою ногу.
– Умный кот, – сказала я ему.
Он замурчал, согласившись.