Страница 37 из 61
20
20
20
АЛЕССАНДРО
По дороге в больницу я позвонил отцу Инги, и они согласились встретиться со мной в больнице. Конечно, они спрашивали почему, но у меня не было времени на это – я расскажу им всё, когда они приедут.
У меня на руках плакала Элиза, мы оба смотрели, как её увезли – это было час назад. Элиза не переставала плакать после того, что увидела. Чёрт, я сам не мог поверить, что она попыталась покончить с собой. Инга была человеком, который излучал доброту и счастье – и я никогда не мог представить, что всё зайдёт так далеко.
Мне было больно видеть, как сильно депрессия поглотила её. Она разъедала её изнутри и распространялась, как чума. Но что больнее всего – она ни разу не сказала мне, что ей нужна помощь. Она надевала фальшивую улыбку и притворялась, что ничего не случилось.
Я должен был заметить. Потерю веса, смену настроения, её постоянные слёзы, фальшивые улыбки. Она страдала, так сильно, а я был таким глупым, что даже не знал.
– Где моя дочь? Где Инга Вершинина? – услышал я мужской голос. Молодая женщина и пожилой мужчина разговаривали с администратором.
– Синьор, – позвал я мужчину. Он резко повернулся и замер, увидев меня. – Я парень Инги, она нянчит мою дочь.
Пошатываясь, мужчина подошёл ко мне с каменным лицом.
– Какого чёрта вы делаете здесь? Какое вы имеете отношение ко всему этому?
– Папа? – девушка, с которой я разговаривал по телефону и знал как Кьяру – повернулась к отцу и положила успокаивающую руку ему на плечо. – Пап, Алессандро её... парень, Инга жила у него, – она повернулась ко мне с заплаканными глазами, глядя между мной и моей дочерью. – Можете рассказать, что случилось?
Я кивнул и рассказал всё с самого начала. Изнасилование, большую дозу Ксанакса, которую ей прописали, поведение, которое она демонстрировала вплоть до передозировки. Это заставило их заплакать.
– …Он изнасиловал мою дочь?
Я болезненно сильно закусил губу, отказываясь отвечать на этот вопрос. Я ненавидел говорить вслух о том, что с ней случилось, поэтому я просто кивнул.
– Инга передозировалась?! Этого не может быть... Она не стала бы причинять себе боль... Она всегда была жизнерадостной девочкой, – её отчим рыдал, вытирая слёзы с морщинистого лица.
Я кивнул с заплаканными глазами.
– Я тоже так думал... Но она попыталась убить себя, – я покачал головой. – Я должен был бодрствовать, или, может быть, если бы я настаивал, чтобы она открылась, она бы сказала мне, что чувствует, – прошептал я.
– Не вините себя... Инга любит держать всё в себе, особенно когда она заботится о других. Она думает о других прежде, чем о себе, так что это не ваша вина. Это вина Энрико – он причинил ей боль, – вмешалась её сестра.
Из двойных дверей вышел врач с планшетом в руках. Её взгляд упал на наши плачущие фигуры, прежде чем она неторопливо подошла, перепроверяя записи.
– Вы... родственники Инги Вершининой?
Мы все кивнули.
Врач тяжело вздохнула и поправила очки.
– Я уверена, вы все понимаете, насколько это серьёзно; я имею в виду, она передозировалась очень сильным и вызывающим зависимость лекарством. И поскольку доза была такой большой из-за её состояния, она в критическом состоянии.
Моё сердце упало в груди, Кьяра рухнула на колени, рыдая на бессвязном итальянском. У её отца слёзы текли по осунувшемуся лицу. Весь мой мир раскололся надвое. Инга умирает, и в этом была моя вина.
– Несколько минут назад мы ввели ей Наркан, это спасающий жизнь инъекционный препарат, который выводит человека из...
Я с облегчением выдохнул.
– Можно мне увидеть мою девушку?
Врач тепло улыбнулась и кивнула.
– Да, будет хорошо поговорить с ней, учитывая, что она переживает тяжёлое время, – она посмотрела на мою сонную Элизу и улыбнулась. – Это её ребёнок?
Я слегка улыбнулся, целуя дочь в голову.
– …Да. Этот ребенок — её.
– Это прекрасно. Можете навестить её, она в палате шестьдесят девять.
Мы все поспешили в палату и увидели её, подключённую к маленьким трубкам. Одна брала кровь, другая шла в горло, помогая ей дышать. Её кожа была бледной и тусклой, губы бледно-синими – медленно возвращался их нормальный цвет.
– Инни поправится, папочка?
Я грустно улыбнулся дочери.
– Конечно, тыковка, – вздохнул я, глядя на Ингу. – …Я буду молиться.
– Ты заботишься об Инге? – строго спросил её отчим, прислонившись к стене и скрестив руки. Для пожилого и невысокого мужчины он был очень внушительным.
Я приподнял Элизу, укачивая дочку, чтобы она уснула. Она была такой уставшей. Все были уставшими и просто хотели, чтобы Инга поправилась. Я коротко кивнул в ответ на вопрос.
– Да. Она многое сделала для меня и моей дочери. Мы любим её.
Он приподнял бровь и посмотрел на мою спящую Элизу.
– Ты любишь Ингу? Сколько тебе лет, можно спросить?
Вопрос застал меня врасплох. В основном потому, что все – ну, не все – знали, кто я. Я прочистил горло и вежливо улыбнулся ему. – Мне тридцать четыре.
Он фыркнул и скрестил руки на груди с неодобрительным видом.
– И ты знаешь, сколько ей лет, верно? Ей двадцать...
– И это абсолютно законно, значит, мы не делаем ничего плохого, – перебил я. Я не ожидал, что он заведёт этот разговор здесь и сейчас. Это было не время и не место.
– Отпусти её.
Я нахмурился, мышцы напряглись от его мрачных слов.
– Что вы имеете в виду?
– Тебе нужно оставить её в покое, – я не хотел слышать, что он говорит, но моя голова крепко обхватывала его слова. – Инга скоро поступит в университет, а это значит, что вам двоим нечего будет делить. И у неё не будет времени воспитывать чужого ребёнка. Так что... оставь её. Отпусти.
Я был зол. Я не хотел оставлять её. У нас было так много планов. Я собирался попросить её переехать ко мне и Элизе. Мы были бы счастливой семьёй, я бы сделал всё, чтобы это сработало.
– Я не могу так поступить с Ингой. Она нуждается во мне сейчас. Я тоже. Нуждаюсь в ней.
– Она не нуждается в тебе. У неё есть мы.
– Но она не согласится, чтобы я просто исчез. Она знает, что я никогда бы так не поступил.
– Не волнуйся. Мы что-нибудь придумаем.
Я смотрел на него, чувствуя, как внутри закипает гнев. Я не мог больше молчать. Не после всего, что случилось. Не после того, что я видел своими глазами.