Страница 10 из 61
– Мама... – всхлипнула я, прижимая фото к груди.
– Инга! Что случилось?! – услышала я за спиной испуганный голос папы.
– Я скажу, что случилось, пап. Это всё грёбаный Энрико, – сказала Кьяра. – Что он сделал?
Она схватила меня за предплечье и подняла. Папа подошёл и стал осматривать меня вместе с ней.
– Он тебя душил? – ужаснулась Кьяра, проводя пальцами по моей шее, и я зашипела от внезапной боли.
– Я... Мы просто не поняли друг друга, это ничего... – пробормотала я, отталкивая её руки, но папа снова схватил меня за запястье.
– Инга, дочка... Пожалуйста, скажи нам правду на этот раз, – грустно вздохнул он, глядя мне прямо в заплаканные глаза. – Он причиняет тебе боль?
Моя нижняя губа задрожала от правды... Да. Морально и физически.
– Конечно, причиняет! Посмотри на её шею – да посмотри на её комнату! – зло закричала Кьяра, пиная осколки в сторону.
Папа притянул меня в крепкие объятия, поцеловал в голову и прошептал успокаивающие слова:
– Моя дорогая, я убью этого ублюдка.
Я издала дрожащий всхлип, уткнувшись лицом в грудь отца. Я чувствовала себя маленькой девочкой, которой нужна защита.
Но, в каком-то смысле, я такой и была.
– Иди приведи себя в порядок, Инга. Мы уберём здесь и поедем в полицию, – сказал папа, поцеловав меня в макушку.
– Нет! Нет, пожалуйста, я... – я снова выдавила слабое «нет».
Папа вздохнул, отпустил меня и вышел из комнаты, за ним последовала Кьяра. У двери она обернулась, бросила на меня сочувствующий взгляд.
Я осталась одна посреди разрушенной комнаты, слёзы всё ещё текли по моим щекам. Я сжимала в руках уцелевшую фотографию мамы, когда дверь снова открылась.
На пороге стояла она – моя мама. Её лицо было холодным и непроницаемым, глаза смотрели на меня без капли жалости.
– Перестань плакать, – прошипела она ледяным тоном. – Иди сделай кофе. Я буду ждать тебя в гостиной. И чтобы на твоих щеках не было ни одной слезы.
Я судорожно сглотнула, вытерла лицо рукавом и кивнула. Мама развернулась и вышла, а я ещё несколько секунд стояла неподвижно, пытаясь унять свои эмоции. Где-то в квартире хлопнула дверь – отец и Кьяра разошлись по своим комнатам.
Я глубоко вздохнула, прошла на кухню, достала турку и начала варить кофе. Я изо всех сил старалась не думать о том, что только что случилось.
Когда ароматный напиток был готов, я разлила его по двум чашкам и понесла в гостиную.
Мама сидела в кресле, нога на ногу. Она взяла свою чашку, сделала глоток и посмотрела на меня поверх ободка. Я села напротив, чувствуя себя нашкодившим ребёнком. Так и было.
– Что ты хочешь? – спросила она спокойно, но в её голосе чувствовался стальной подтекст.
– Я... Я хочу быть с ним, – тихо ответила я, хотя сама не была уверена в этих словах.
Мама фыркнула и громко поставила чашку на стол.
– С Энрико? Поздравляю. Через пять лет ты будешь сидеть с ним на помойке. Или одна в психушке. Принимая и прощая его снова и снова, он измарает тебе все нервы, попортит и бросит, как надоевшую игрушку. Ты это знаешь.
Я опустила голову, чувствуя, как правда её слов обжигает больнее любой пощёчины.
– Да, мама. Я знаю.
– Ты даже не представляешь, скольких усилий мне стоило выпросить тебе все рекомендации в резюме, чтобы агентство и эта семейка Феррари приняли тебя на работу, – продолжила она с горечью. – Конечно, это не идеальный вариант. Я бы хотела, чтобы ты работала там, где есть богатые холостяки, а не женатые мужчины. Но Феррари – единственные, кто взял тебя.
– …Да, мам.
Она сделала ещё один глоток кофе и внимательно посмотрела на меня.
– Алессандро женат, это правда. Но последнее время его с женой всё меньше замечают вместе на публике. Кто знает, что у них там происходит. Жена – не стена, подвинется. Тем более ты у меня такая красотка, Инга. Моя копия, моя гордость. Ты должна быть на месте его бестолковой силиконовой жены.
Я подняла глаза и встретилась с её надменным взглядом.
– Ох, Инга. Я в тебя столько вложила, выстрадала тебя. Ты моя кровь, моя девочка. Я уверена, что у тебя всё получится в высшем свете. И больше никогда нам не надо будет работать и жить в таких стеснённых условиях. На тебя вся надежда. Ты это понимаешь?
Я кивнула, чувствуя тяжесть в груди, но также и странное облегчение – будто она дала мне подтверждение моей значимости.
– Я поняла, мам. Прости.
– Если ты всё поняла, допивай свой кофе, – сказала она, поднимаясь. – И больше никогда не думай об Энрико. Забудь его. Иначе просрёшь весь свой потенциал и загубишь наш план.
Она вышла из гостиной, оставив меня одну с дымящейся чашкой. Я сделала последний глоток, и стёрла с лица остатки слёз.
Я больше не буду плакать. Я буду делать то, что нужно. К чему меня всё детство готовили. Ради мамы. Ради нас.
На ватных ногах я доплелась до ванной, сняла с себя чистую одежду – я чувствовала себя грязной из-за того, что от Энрико на ней остался запах.
Чувствуя себя обессиленной, я наполнила ванну тёплой водой и погрузилась в неё.
Ставьте звездочки и комментируйте! Делитесь мыслями, дорогие! До встречи! ?