Страница 11 из 61
6
6
6
АЛЕССАНДРО
Я сделал небольшой глоток кофе и перевернул яичницу, чтобы она не подгорела. Элиза хихикала, наблюдая, как я готовлю завтрак. Это стало нашим ритуалом. Мы просыпались рано по воскресеньям, готовили завтрак и смотрели телевизор. Клаудия никогда не просыпалась так рано, чтобы присмотреть за Элизой, учитывая, что моя малышка – ранняя пташка, как и её отец. Но я не возражаю, я люблю свою дочь, я просто хотел бы, чтобы её мать не была такой безответственной.
– Подбрось блинчик выше, папочка, – нетерпеливо попросила она, ожидая, когда блин взлетит в воздух.
– Тыковка моя, я не думаю, что ты захочешь есть блины с потолка, – усмехнулся я, переворачивая последний блин на тарелку, и Элиза захлопала.
Блины я готовить не умел. Пришлось посмотреть рецепт в интернете.
– Можно мне немного? – спросила Элиза, указывая на мою чашку с дымящимся горьким кофе.
Я улыбнулся и покачал головой, поднимая её и усаживая в стульчик.
– Ты слишком маленькая, к тому же он горячий и горький.
Элиза скривилась от моего описания, высунула язык и издала звук отвращения.
– Это невкусно, папочка.
Я улыбнулся и поставил перед ней тарелку с блинами и бутылочку с апельсиновым соком.
– Хорошо, что ты пьёшь апельсиновый сок, а не папин кофе.
– Где Инни? – спросила Элиза с набитыми блинами щеками.
– Дорогая, не говори с набитым ртом. Я бы хотел оставить своего единственного ребёнка в живых.
Она кивнула, проглотила и стала ждать ответа.
Я отпил кофе и прочистил горло.
– Она у себя дома, она придёт только завтра.
Элиза немного нахмурилась, а затем сделала большой глоток сока, пока я налегал на яичницу.
– Папочка?
Я поднял глаза, проглотил еду и ответил:
– Да, тыковка?
– Почему мама кричала на Инни вчера?
Я приподнял бровь от этой новости.
– Кричала?
– Да. Мама выглядела очень злой на Инни, но я клянусь, она очень хорошая и супермилая!
Я рассмеялся, глядя, как она пытается защитить Ингу.
– Да, Инга хорошая. А что мама сказала ей?
Элиза задумалась, вспоминая вчерашний день, а затем посмотрела на меня, чтобы ответить.
– Она сказала ей убираться из нашего дома.
Я поперхнулся горьким кофе от слов Клаудии. Какого чёрта она сказала такое при Элизе?
Вытерев рот салфеткой, я уже собирался ответить, но меня прервал стук каблуков той самой дьяволицы.
Я встал из-за стола, поцеловал Элизу в лоб и взъерошил её волосы.
– Тыковка, я сейчас вернусь, – проворчал я и поспешно остановил Клаудию, прежде чем она вышла за дверь.
– Алессандро, какого чёрта?! – прошипела она, пытаясь вырвать руку из моей хватки.
– Какого хрена ты творишь? Никакого «доброго утра» своей семье? – прорычал я, оттаскивая её от входной двери.
Она закатила глаза и вырвала руку. Посмотрелась в зеркало, поправила растрёпанные волосы и нелепо короткое платье.
– Я убегаю по делам, – фыркнула она и повернулась ко мне с натянутой улыбкой. – Ты что-то хочешь от меня?
– Почему ты ругалась при Элизе, и, более того, зачем ты кричала на Ингу? – я скрестил руки на груди и наблюдал, как её лицо искажается от раздражения.
– Позволь спросить тебя кое о чём, дорогой муж, – она провела своим идеальным маникюром по моей голой груди, обводя мой пресс. – Какого хрена ты трахаешь прислугу?
Мои брови сошлись к переносице, и я оттолкнул её палец.
– О чём, чёрт возьми, ты говоришь?
Она нахмурилась и снова провела ногтем по моей груди, спускаясь к поясу моих спортивных штанов, висящих низко на бёдрах.
– Я слышала, как она стонала в твоём кабинете, Алессандро, не прикидывайся тупым!
– Если бы ты была матерью нашему ребёнку, её бы здесь не было... Правда, Клаудия?
Она надула губы, сжала кулаки и попыталась оттолкнуть меня.
– Ну, если бы ты не был таким... таким... таким НАСТОЙЧИВЫМ по поводу моих обязанностей заботиться о нашем ребёнке, может, я бы так не поступала?!
Я усмехнулся её жалкой попытке оправдания.
– Это лучшее оправдание, что у тебя есть? – процедил я сквозь зубы. – Ты хочешь сказать, что если бы я не пахал как проклятый, или если бы я не напоминал тебе заботиться об Элизе – потому что, боже ты мой, ты не можешь запомнить, – если бы мне просто было плевать на свою жизнь, как тебе, ты бы не раздвигала ноги перед половиной Рима? Так?
Она кипела от злости. Но мне было всё равно, она не имела права спорить со мной об этом, потому что правда в том, что она не заботится о нашей дочери – это всегда делаю я.
– Алессандро! Не смей так со мной разговаривать!
Я сверкнул на неё злыми глазами, челюсть сжалась до предела.
– Почему, Клаудия? Чтобы твоя дочь не услышала, как ты трахаешь всё, что дышит?
– Я вообще никогда не хотела детей! – закричала она, и мой взгляд стал ещё жёстче. Я услышал приглушённый плач и обернулся – за нами стояла заплаканная Элиза, глядя на нас.
– Т-ты не х-хочешь м-меня, м-мамочка? – всхлипнула она, вытирая глаза рукавом пижамы.
– Что? Нет, детка, я просто...
– Прекрати эту херню, Клаудия, она умнее тебя, – проворчал я, подошёл к Элизе и взял на руки.
– Убирайся из моего дома, Клаудия, я подаю на развод.
Элиза уткнулась головой мне в шею и тихо заплакала.
– Н-но ты не можешь так сделать?! Черт! Я твоя жена!
– Следи за своим языком при моей дочери, – прорычал я, поглаживая её по спинке круговыми движениями. – И ты моя скоро-бывшая жена, собирай свои вещи и убирайся из дома.
Она попыталась возразить, но я ушёл в спальню с плачущей Элизой на руках. Я уложил её на кровать рядом со мной и прижался к ней, поглаживая по волосам и целуя в лоб.
– П-папочка? Т-ты не уйдешь от меня? – всхлипнула она, её карие глаза были мягкими и влажными от слёз.
– Конечно, нет, тыковка, ты – моя жизнь, – я поцеловал её в лоб и прижался носом к её маленькому носику. – Если бы у меня не было тебя, я бы сошёл с ума.
Я потёрся носом о её лоб, и она тихо захихикала, делая то же самое.
– Я люблю тебя, тыковка, так сильно, – улыбнулся я и поцеловал её в макушку.
Она улыбнулась, и её глаза начали слипаться.
– Я тоже люблю тебя, папочка.
~ Несколько часов спустя ~
Я довольно вздохнул, разминая шею. Я потянулся за Элизой, но нахмурился, обнаружив, что кровать пуста и холодна.
– Элиза! – заныл я, снова потянувшись. – Солнце, ты где?
Не получив ответа, я вздохнул и с трудом открыл тяжёлые веки, встретив лунный свет.