Страница 14 из 15
— А откуда вы..
— Я инквизитор. Я многое вижу.
— Артефакт на шее носит под рубашкой, не снимает. Спросила я как-то, откуда он, а Григорий Ильич говорит, что семейная реликвия. Но я-то тут служу давно, помню, что раньше он его не носил.
— Сколько макров уходит на подпитку этого артефакта? — надавил я.
Женщина заюлила, попыталась уйти от ответа.
— Не вздумайте мне врать. Я это вижу.
— Около пяти в месяц.. средних. Иногда больше. Я счета не видела!
Пять средних макров это много для стандартного артефакта защиты. Хотя у попаданца с вокзала жрал аж двадцать. Значит, скорее всего, Григория орден в оборот ещё не взял.
— Приезжали к Григорию Ильичу гости какие-нибудь подозрительные?
— Да.. — выдавила экономка, с опаской покосившись на меня.
— Мне, может, вас ментально допросить?
— Нет, нет.. всё расскажу, — запричитала Юлия. — В марте приезжали господа какие-то со столицы. Вот после них артефакт и появился.
— Ясно. Речка, насколько я понимаю, за садом?
— Д-да.. За яблоневой аллеей, вниз по склону, там увидите.
— Спасибо, вы очень любезны, — кивнул я.
Развернулся к яблоневому саду, обходя здоровый сарай, в тени которого сидела на бревне старая женщина. Ей было лет семьдесят, на голове тёмный платок, из-под которого выбивались седые пряди. Несмотря на июльскую жару, на ней была толстая шерстяная кофта: старикам всегда холодно. На коленях лежал моток пряжи, в руках ритмично мелькали спицы.
Стоило мне подойти, как женщина подняла глаза. Она смотрела так, как смотрят на гонца, принёсшего дурные вести: немного прищурив левый глаз.
— Инквизиция, — представился я.
Старуха не шелохнулась.
— По душу барина пришли? — тихо спросила она.
— Возможно. Я присяду?
— Лавка большая, садитесь, милок.
Я сел. Она помолчала, руки замерли на коленях, а затем пальцы снова заскользили по спицам. Через полминуты женщина заговорила сама.
— Прежний барин Гришку Обуха сгубил. Они из-за пасеки поспорили, а через неделю Обух помер. Сердце, сказали. Но мы-то знали, что он мужик здоровый. И Петьку сгубил.
— А его за что?
— Смотрел на барина косо из-за жестокого обращения, вот, видно, и досмотрелся, — она тяжело вздохнула.
— А нынешний?
— А нынешний мне дров привёз на зиму. Сам купил. Старый бы даже не подумал. Сказал мне: «Зимой, бабка, спокойна будь». Значит, эту зиму переживу точно.
— Не боитесь его?
— Боюсь.
Она перестала вязать и посмотрела на меня без всякого смущения.
— Прежний хоть и убивал, но свой был. С ним всё понятно было. А этот.. этот хороший, справедливый. Дрова привёз, недоимки простил, но чужой.
Она снова перевела взгляд на спицы и быстро задвигала ими.
— Мне семьдесят пять. Я таких людей раньше не видела, чтоб и хороший, и свой. Не знаю. Охотников он тогда нашёл в лесу.
Пальцы старухи замерли.
— Нашёл, нашёл, — продолжала бормотать она. — Я по глазам его видела, что нашёл, но не сознался. Я не говорила никому, это я вам, инквизитору, расскажу как на духу.
Ощутил страх, который женщина испытывала, обратившись к своим воспоминаниям.
— В мае я пошла сажу раскидывать от сожжённых весной по приказу барина засохших яблонь, — старуха приподняла подбородок в сторону реки. — Думала, помогу хоть чем-то в хозяйстве, раскидаю под деревья, подкормлю к лету. Ну так вот.. в саже той я пуговицы нашла от формы охотников на монстров.
— Так они не военные уже были, откуда форма?
— Видно, вы не знаете традиций охотничьих войск, — едва улыбнулась кончиком рта старуха. — У меня муж покойный был охотником, он как со службы ушёл, так с формы пуговицы на повседневную одежду перешил. Традиция такая: если выжил там, то эти пуговицы как обереги.
— И вы их нашли в пепелище у реки?
— Нашла, — глубоко вздохнула женщина.
— Так, значит, Комаров всё-таки плохой?
— Хороший. Но не свой. Выходит, плохой, но прежний был ещё хуже..
— А чего ж его мужики-то боятся? Рядом жить не хотят, в город уезжают на ночь.
— Мужики-то умирают. Бабы не умирают, но мы тоже боимся. Я же говорю, старая уже, год остался или два.
Она убрала вязание на колени.
— Барин у реки. Иди поговори, я знаю, вы, инквизиторы, умеете. Мне муж рассказывал, что вы сильнее любого мага стихий, да и в душу заглянуть можете.
Я внимательно посмотрел на неё, поднялся с бревна.
— Спасибо, бабушка.
Она не ответила, лишь опустила голову и продолжила вязать носок.
Я прошёлся по яблоневому саду. На ветках только-только появились маленькие зелёные плоды. Спустился по откосу вниз, к реке. Навстречу, продираясь сквозь траву по пояс, уже мчался парнишка с мопеда. Он попытался оббежать меня по широкой дуге.
— Предупредил? — бросил я ему.
Парень испуганно заозирался.
— Беги, беги. Остальным сообщи, что инквизитор будет с вашим помещиком разговаривать.
Пацан ещё быстрее припустил в сторону усадьбы. Я обернулся и заметил, как от границ сада за мной наблюдают экономка Юлия со здоровым мужиком, державшим в руках лопату.
Переживают, видимо, за своего барина.
Я вышел из сада на луг перед рекой. Чуть правее, у самой излучины, мирно паслось стадо коров. Окинул взглядом берег в поисках рыбака и тут же заметил красный контур, тускло светившийся в высоких камышах.
Значит, всё же попаданец. «Сосуществование».
Ну хоть бегать за ним не придётся.
Сейчас же гляну пепелище. Старуха говорила, оно у реки.