Страница 13 из 15
— Григория Ильича? — мужик отвёл взгляд и начал нервно вытирать руки промасленной ветошью. — Ну, что тут рассказывать-то..
— Рассказывай как есть, — велел я, незаметно скользнув в верхний слой его мыслей. Там царил сумбур из уважения к барину и липкого первобытного страха.
— Он хозяйство принял после того, как родители померли. Ну как принял.. у родителей двое сыновей было, но досталось всё Григорию, он старший. Он за хозяйство взялся, но не потянул. Ну и запил по-чёрному.
Мужик замолчал, явно не желая продолжать.
— Дальше, — с нажимом произнёс я. — Не бойся.
— Этой зимой он пить бросил. Сестра моя у него в имении прислуживает, рассказывала, что рухнул спьяну с крыльца, голову пробил. Чуть богу душу не отдал, а как лекари его в чувства привели — словно подменили человека. Совсем другой стал, понимаете?
— Другой это какой?
— Управляющий у него был, Сергей Хотин. Зверь, а не человек, со всех три шкуры драл. Зимой семьи с малыми детьми за долги на мороз выгонял, а барин знал да помалкивал. А новый этого Хотина в первую же неделю взашей выгнал. Сказал: «Убирайся, пока ноги целы», — мужик усмехнулся, но без особой радости. — Недоимки всем семейным простил, дорогу вот чинить обещал, школу строить начал. Мужики за него теперь горой.
— Тогда чего ж ты боишься? — я прищурился. — Чего в своей деревне не ночуешь, где хозяйство, а каждый вечер в город мотаешься?
Мужик тяжело сглотнул.
— А откуда вы.. — он осёкся, бросив затравленный взгляд на мой плащ. — А, ну да. Инквизиция. Ясное дело.. Мрут у нас мужики по ночам. В той деревне, что к барскому лесу ближе всего. Вот я к брату в город и езжу ночевать от греха подальше.
— Это ты про пропавших охотников? — спокойно уточнил я.
Мужик замер. Рука с грязной ветошью так и застыла в воздухе.
— Охотники, да. Но и местные мужики умирать начали. Двое преставились: Лёха Воробьёв да Сашка Крестов. А месяц назад ещё и мельник.
Мужчина посмотрел на меня испуганными глазами и тут же торопливо выдавил:
— Вы только не подумайте на помещика! Григорий Ильич ни при чём. Он в церковь ходил, по убиенным молитвы читал. Плакал. Убивался очень, когда всё это началось.
— Плакал? — переспросил я. — Так же, как когда за пропавшими охотниками в лес ходил?
— А вы откуда.. — водитель нервно провёл грязной тряпкой по лицу, лишь сильнее размазав мазут по щекам. — В конце зимы повадилась тут стая волков бродить. А, может, и твари какие от западной границы до нас добрались. Вот помещик и нанял вольных охотников на зачистку. Они ушли в лес и с концами. Барин сам их искал. Вернулся хмурый. Сказал только: «Моя вина. Недоглядел».
— И плакал так же, как по мужикам погибшим?
— Плакал, — мужик тяжело вздохнул. — По чужим-то людям! До зимы он бы и пальцем не пошевелил их искать. А тут сам пошёл, только на ночёвку возвращался.
— Ты знал кого-то из этих охотников?
— Жеку — да. Он сосед брата моего в городе. Его с напарником как раз наша сестра Юлька, что сейчас у барина экономкой служит, и присоветовала, они оба из бывших военных, — мужик снова вздохнул.
— А с мельником что стряслось? Гончаров его фамилия, верно? — без труда прочитал я в мыслях мужика, стоило тому подумать об умершем.
— Знахарка наша сказала, что сердце не выдержало, — мужик недоверчиво помялся. — Да только мельник крепкий был. Сорока не исполнилось, сроду на здоровье не жаловался.
— Следователи приезжали?
— Как охотники пропали — да. Урядник из Пскова на пятые сутки прикатил, чаю с Григорием Ильичом попил и уехал назад в город.
К магазину подкатил мопед. За рулём парень лет четырнадцати в красной кепке и с пустым синим рюкзаком на спине.
— Ой, одну минутку, это мой оболтус, — спохватился мужик и поспешил к подростку.
Парень с опаской косился в мою сторону. Они быстро перекинулись парой фраз, и подросток резко газанул, развернул мопед и помчался назад.
Походу, решили барина предупредить.
Я вопросительно посмотрел на мужика. Тот аж побледнел, попытался что-то выдавить из себя, но было и так всё ясно. Махнул на него рукой и поднялся в сельский магазин.
Купил бутылку воды, выпил её залпом прямо у входа, выкинул в урну. Сел на мотоцикл и ещё раз посмотрел на горе-водителя.
— Как я понял, имение Комаровых там, куда умчался твой сын на мопеде?
— Да, да, — закивал мужик, не моргая. Я завёл «Вегу» и поехал.
Ехал неспешно: до усадьбы недалеко, да и направление было ясно. Впереди, надсадно ревя и выжимая все соки из своего драндулета, летел парнишка. Его синий рюкзак отлично был виден издали, служа мне хорошим ориентиром. Я крутанул ручку газа, и «Вега» рванула вперёд.
Через минуту я уже обогнал парня и въехал на территорию поместья. Нужно было пообщаться ещё с кем-нибудь из людей помещика.
Припарковав мотоцикл, я увидел, как во двор с досадой влетел подросток на мопеде. Он зыркнул на меня со смесью обиды и страха, бросил технику недалеко от ворот и помчался в сторону открытого сарая, откуда доносился мерный металлический стук. Ну и пусть бежит.
Барский дом явно знавал времена и получше. Внешне он выглядел неплохо, но краску обновляли последний раз лет десять назад. Высокие окна с белыми наличниками, стены бледно-фисташкового цвета, немного облезшие от времени.
Я подошёл к крыльцу. Навстречу вышла женщина в фартуке. Заметив мой плащ, она мгновенно подобралась.
— А помещика нету, он это..
— Где?
— На рыбалке, на речке. Не велел беспокоить.
— А где речка?
Она махнула рукой куда-то вправо, в сторону сада, за которым виднелась водяная гладь. Тут же заметил пацана с мопеда: он стремглав нёсся от сарая прямо через сад. Значит, барин и правда там.
Ничего, пусть бежит. Помещик от инквизиции всё равно не скроется. Разве что сам навстречу выйдет. Так мне же лучше, меньше по кустам искать придётся. А пока здесь людей опрошу да картину полную составлю.
— Вы, насколько я понимаю, Юлия? Экономка?
Женщина кивнула.
— Замечательно. С вами я и поговорю. Расскажите-ка мне про вашего Григория Ильича.
— А что тут рассказывать? Барин как барин.
— Говорят, раньше скверный был, а сейчас вроде как хороший.
— Это да. К людям хорошо относиться стал, да и вежливый, тихий. Спрашивает: «Не желаете ли чаю, Юлия? Может, со мной попьёте?» Я сначала думала, шутит, а он серьёзно. И ведь не пьёт алкоголь совсем, в завязке. Ни грамма. У него там настойки, коньяки дорогие стоят, подарочные, а он даже не притронется. Читает много, почти всю библиотеку за весну перебрал.
— Артефакты носит?
Она прикусила губу.