Страница 5 из 37
Она аккуратно взяла льняное полотенце, подхватила ковшик за ручку и бережно перенесла отвар на деревянную подставку на столе. Воздух наполнился пряным ароматом трав — мяты, зверобоя и чего‑то ещё, терпкого.
— Есть… — глухо отозвался Вадим, — но я не понял, что это значит.
— Ну, читай нам, — твёрдо сказала Авдотья, разливая отвар по чашкам. — Может, вместе‑то и разберёмся. Ум хорошо, а два — лучше. А уж три — и подавно, — она бросила взгляд на кота, который тут же приосанился, выпрямил спину и сделал вид, что всё это время глубоко размышлял над решением проблемы.
Вадим молча кивнул, поднялся, подошёл к столу, где лежала старинная книга в потрёпанном кожаном переплёте с потускневшими серебряными узорами и закрытым глазом. Который как признал в нем хозяина больше не открывался. Он осторожно открыл её — страницы были желтоватыми, с неровными краями, некоторые места покрывали странные символы, похожие на руны.
Перелистнув на нужную страницу, он начал читать вслух. Голос его звучал тихо, но отчётливо:
Невеста без свадьбы, царица без трона,
Темная Богородица — взором безмолвным
Избранника вдаль уведет за собой.
Венчала — не кольцами, сроком земным,
Но можно развенчаться — путём не простым:
Как весна побеждает зиму во мгле,
Так и жизнь торжествует в доброй земле.
Вдоль речки Смородины, путь твой лежит
Туда, где царство иное стоит.
Там, где калинов мост над водой возведён,
Где мир один с другим переплетён.
Спроси у ветров, спроси у теней —
И снимешь венец ты судьбы со своей.
Найдешь все ответы, отправясь туда,
Туда…
…не зная куда…
Авдотья тяжело вздохнула, опустила ложку в ковшик и раздражённо провела рукой по седым прядям, выбившимся из‑под платка.
— От едрит, эти книги по некромантии… Никогда не любила, — проворчала она хмурясь. — Всё в стихах! Нет бы прозу писать, по‑человечески, чтоб сразу ясно было… Ну хоть развенчаться, выходит, можно.
— Да, но нужно отправиться туда — не знаю куда! — вздохнул Вадим, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла.
— Это значит — за пределы обычного мира, — важно пояснил кот Вася, выпрямляясь и задрав нос. Его хвост медленно покачивался из стороны в сторону, словно маятник старинных часов. — Река Смородина отделяет мир живых и мёртвых. А Калинов мост соединяет их — то есть ведёт прямо на границу Яви и Нави. Там, где тени не отбрасывают теней, а ветер говорит на забытых языках.
— Спасибо, Вася, — язвительно отозвался Вадим, всплеснув руками. — Понятнее не стало. Это где вообще? Есть карта? «За пределы обыденного» — это куда?! В лес? На север? Под землю?
Все замолчали, задумались. Аромат зверобоя и душицы наполнил избу, смешиваясь с запахом старого дерева и печного тепла. Авдотья взяла ковш, для того, чтобы его помыть…
Как вдруг, дверь резко распахнулась — петли протяжно скрипнули. На пороге стояла девушка.
Она была прекрасна, словно первая весна: белоснежные волосы струились по плечам, переливаясь в свете солнца, будто покрытые инеем ветви берёзы. Светло‑голубые глаза сияли, как два озера в ясный холодный день, а кожа казалась такой нежной и прозрачной, что под ней едва заметно просвечивали тонкие голубые жилки. Серое пальто, на распашку, под ним платье из ткани, напоминающей туман, окутывало фигуру, колыхаясь даже без ветра. От неё веяло прохладной свежестью пробуждающейся природы — запахом талого снега, первых подснежников и едва уловимым ароматом той самой молодой весны.
— Я знаю! Знаю, где это! — твёрдо произнесла она, и голос её прозвучал, как звон хрустальных колокольчиков.
От неожиданности у Авдотьи выскользнула из рук ковшик — но, он покатилась по полу, создавая шум. Старуха выдохнула с облегчением, и пробормотала себе под нос:
— Хорошо хоть пустая была, а то обожглась бы…
Вадим и кот Вася разом повернулись. В избе повисла напряжённая тишина. Её нарушало лишь стук часов, сухое потрескивание дров в печи да прерывистый звон ковша, который ещё содрогался в последних конвульсиях, будто сопротивляясь неизбежной остановке, прежде чем застыть окончательно.