Страница 3 из 37
Глава 1. Секреты некроманта
— И как же тебя, дурня, угораздило принять предложение самой Смерти? — хрипловато рассмеялась бабка Авдотья, покачивая головой и поправляя съехавший платок на голове.
Черный кот Вася, уютно устроившийся на широком подоконнике, не сводил с Вадима своих синих глаз — взгляд его казался пронзительным, почти осуждающим.
Вся компания собралась в тёплом доме Авдотьи — за крепким дубовым столом, возле которого уже много лет встречали праздники и делились новостями. За окном медленно таял последний снег, стекая мутными ручейками по стеклу, а в старинной печи трещал огонь, отбрасывая пляшущие тени на бревенчатые стены. Ранняя весна робко стучалась в окна, но здесь, внутри, царили тепло и покой: пахло сушёными травами, свежеиспечённым хлебом и душистым чаем с малиной. На столе дымились чашки, рядом стояла тарелка с румяными пирожками, а на стене тихо тикали старинные часы — их мерный стук сливался с потрескиванием дров, создавая ощущение домашнего уюта и безопасности.
Новогодние праздники давно закончились, и Вадим всё никак не мог найти способ порвать с нежеланной невестой. Он перепробовал всё: целыми днями пропадал в библиотеках, листал древние фолианты с пожелтевшими страницами, искал в интернете любые упоминания о том, как расторгнуть мистический договор. Он изучал старинные обычаи, перечитывал легенды и даже пытался найти подсказки в фольклоре — но всё без толку. Каждая новая попытка заканчивалась разочарованием, а груз принятого обязательства давил всё сильнее.
Авдотье и Васе он ничего не рассказывал — тянул, до последнего не хотел их впутывать в эту тёмную историю. Стыдно было ему признать и объяснить, что он согласился на предложение, которое теперь грозило ему куда большими бедами, чем просто неудачный брак?
Авдотья и кот Вася не уставали хвалить Вадима, осыпая его комплиментами за столь удачное спасение девушки и поразительно быстрое освоение некромантии — искусства, которое у иных годами отнимает силы, кровь и годы жизни.
— Ну, молодец, молодец! — приговаривала Авдотья, покачивая головой и одобрительно похлопывая его по плечу. — Не каждый сможет так ловко с той стороной договориться. Да ещё и вернуть душу, что уже за порог шагнула…
Вася, важно восседая на краю стола и вылизывая лапу, кивал:
— Да, Вадим, признаю — я недооценивал тебя. Ты действовал чётко, почти как опытный практик. Удивительно, что без подготовки…
Вадим неловко пожимал плечами, стараясь не встречаться взглядом ни с бабкой, ни с котом. Он чувствовал, как внутри всё сжимается от напряжения — будто кто‑то невидимый тянет за ниточки его памяти, пытаясь вытащить наружу то, что он сам не до конца понимал.
Авдотья, прищурив один глаз, внимательно наблюдала за ним. Её взгляд, острый и проницательный, будто прощупывал его насквозь.
— А ты, милок, не утаил ли чего? — мягко, но настойчиво спросила она. — Не просила ли Смерть какой платы за услугу?
Вадим покачал головой, стараясь говорить ровно и уверенно:
— Всё было как в тумане. Ничего конкретного.
Бабка помолчала, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. В избе повисла тяжёлая тишина — только потрескивали дрова в печи да за окном шумел ветер, раскачивая старые деревья.
Было видно, что ведьма ему не верит. В её глазах читалось: «Ты что‑то скрываешь, мальчик. Что‑то важное». Но она не стала давить — по крайней мере, пока.
Авдотья была не из тех старух, что носятся следом, заглядывают в глаза и без конца расспрашивают о каждом шаге. Она глубоко уважала личное пространство. Свобода выбора… и тяжёлая ноша ответственности, которая после выбора могла на тебя обрушиться, — вот что она чтила превыше всего.
Авдотья уважала чужие секреты. Возможно, потому, что своих у неё было с избытком.
С внуками старая ведьма преображалась. На новогодние каникулы дочь привезла ребятишек — шумных, румяных, с горящими глазами, — и избушка Авдотьи наполнялась смехом, топотом маленьких ног и запахом имбирных пряников. Вадим, не раз заставал эти счастливые часы: видел, как светлеет лицо Авдотьи, как она шутит, возится с ребятами, рассказывает им старинные сказки — и становится вдруг совсем молодой.
Дочь Авдотьи была похожа на мать: те же светлые волосы, лёгкий курносый носик, та же внутренняя стать. У неё были тёмно‑карие, почти шоколадного цвета глаза, глубокие и живые, и ростом она пошла, вероятно, в отца — высокая, с горделивой осанкой, словно модель с обложки журнала. В её движениях читалась уверенность, а в улыбке — тепло, унаследованное от матери.
Дети — двойняшки Саша и Маша — полностью оправдывали свой возраст: им было по десять лет, и в них бурлила неуёмная энергия. Шаловливые и чуть‑чуть хулиганистые, как и положено детям в этом возрасте, они наполняли дом движением и смехом. Даже имена им дали созвучные — Саша и Маша, — будто подчёркивая их неразрывную связь.
Оба ребёнка были удивительно похожи друг на друга. У них были тёмно‑русые волосы одинаковой длины — и мальчик, и девочка носили их до плеч, слегка растрёпанные, с выбивающимися прядями. Тёмно‑карие глаза блестели озорством, а на щеках то и дело появлялись ямочки, когда они улыбались. В их движениях читалась одна и та же живость, один и тот же задор — будто они были двумя сторонами одной монеты.
Дети были без ума от кота Васи. Они то и дело пытались его погладить, потискать, усадить на колени или вовлечь в какую‑нибудь игру. Но Вася, важный и сдержанный, не разделял их восторга. Он с достоинством уклонялся от объятий, ловко уворачивался от детских рук и предпочитал держаться в стороне — на самом высоком стуле или на подоконнике, откуда свысока наблюдал за их проделками.
С приездом двойняшек дом Авдотьи наполнился шумом и радостью. По утрам слышался топот маленьких ног, звонкие голоса спорили, кто будет разливать чай, а в коридоре то и дело возникали завалы из игрушек, рюкзаков и разноцветных шарфов. Вадим быстро с ними подружился: сначала осторожно, а потом всё с большим удовольствием. До окончания каникул они почти не расставались — вместе гуляли по лесу, играли в снежки, пекли печенье (которое чаще сгорало, чем получалось), а вечерами сидели у печи и слушали сказки Авдотьи.
Однажды Саша и Маша, горя от любопытства, напросились пойти с Вадимом в больницу — навестить девушку по имени Оксана. Того самого человека, ради спасения жизни которой Вадим невольно обрёл невесту.
— А она красивая? — шептала Маша, пока они шли по заснеженной тропинке.
— А ты её спас? Прямо как в сказке? — подхватывал Саша, подпрыгивая рядом.