Страница 2 из 37
В тот же миг призрак, едва заметный и полупрозрачный, растаял в воздухе, словно дым на ветру.
Тело девушки содрогнулось, веки дрогнули — и она резко открыла глаза. Из груди вырвался пронзительный крик. Глаза её в одно мгновение стали светло‑голубыми, прозрачными, как весенний лёд на реке. Затем, столь же внезапно, её волосы поседели — будто зима коснулась их своим дыханием.
Крик оборвался. Девушка застыла с приоткрытым ртом и широко раскрытыми глазами, словно застывшее изваяние. Спустя мгновение она медленно закрыла глаза и сомкнула губы. Дыхание выровнялось, лицо расслабилось — и она погрузилась в глубокий, безмятежный сон.
— Что с ней?! — Вадим рванулся вперёд, полный тревоги и растерянности, но Смерть решительно преградила ему путь, раскинув руки, словно крылья хищной птицы.
— Она жива! — провозгласила Смерть, вплотную приблизившись к Вадиму.
Он отпрянул, но отступать было некуда. Холодный, нечеловеческий взгляд пронизывал до глубины души, а воздух вокруг будто сгустился, сковывая движения. Вадим замешкался, растерялся — он не понимал, чего от него хотят, и на мгновение мир словно замер.
Смерть сделала шаг вперёд — её фигура, ещё недавно казавшаяся бесплотной тенью, обрела пугающую реальность. Она подняла руку, коснулась его щеки ледяной ладонью.
Затем приблизилась и поцеловала в губы.
Поцелуй ударил, как молния: ледяной холод пронзил тело, от кончиков пальцев до макушки. Время остановилось. Вадим ощутил, как его воля, его сущность, его самое «я» на мгновение перестало принадлежать ему. В сознании вспыхнули видения — не просто образы, а целые эпохи: войны, эпидемии, стихийные бедствия, миллионы судеб, оборвавшихся в одно мгновение. Он словно выпил чашу всех человеческих страданий и смертей.
Мир вокруг померк, затем вспыхнул вновь. Вадим почувствовал, как внутри него что‑то перестроилось, переплелось с чужой, древней силой. Это было не просто прикосновение — это была сделка, запечатлённая в самой его душе.
Когда Смерть отстранилась, Вадим пошатнулся, но устоял на ногах. Его глаза, ещё мгновение назад полные растерянности, теперь отражали что‑то новое — холодную ясность. Он знал: пути назад нет. Договор вступил в силу.
— Теперь ты мой… мой жених, а я — твоя невеста. — тихо, но твёрдо произнесла Смерть.