Страница 29 из 37
Глава 12. Ночной костёр
Они проспали почти сутки.
Вадим открыл глаза и долго не мог понять, где находится. Серая, мутная пелена затягивала окно, и единственным ориентиром во времени был запах — запах сухих трав и старого дерева, въевшийся в стены. В избе было тихо. Авдотья спала, укрывшись овчиной, её лицо казалось спокойным и даже помолодевшим. Оксана сидела у окна, поджав ноги, и смотрела вдаль, на клубящийся туман. Рядом с ней, свернувшись калачиком, дремал Вася.
— Сколько я спал? — хрипло спросил Вадим, садясь на лавке. Голос звучал чуждо, будто он не говорил несколько дней.
— Почти сутки, — ответила Оксана, не оборачиваясь. — День и ночь. Мы все так устали.
Нечисть тоже спала, каждый по своему углу. Игоша мирно сопел в люльке. Старуха, на лавке рядом с Авдотьей. А Прохор еще вчера ушел в сени, уступив хорошее место и ему и Оксане. Разомкнув две лавки, которые занимал он один. И со словами: «Тут вам будет теплее», мужчина отправился в сени.
Вадим потёр лицо ладонями, пытаясь прогнать остатки сна. В голове шумело, но вместе с этим шумом приходила ясность. Он вспомнил всё: рассказ нечисти, Мировой Дуб, Кощея, запечатанного в стволе. И Морену, которая ждала их у ночного костра. А еще он вспомнил, что Оксана, последнее время была грустная. Словно её что-то мучало, но она не говорила.
Девушка сидела, отвернувшись к окну. Вадим потёр лицо ладонями, прогоняя остатки сна, и тихо спросил:
— Оксана, тебя что-то тревожит?
Она повернулась — и он успел заметить, как за долю секунды её лицо изменилось. Словно захлопнулась внутренняя дверца, за которой пряталось что-то важное, и на место тревоги пришла привычная, отточенная годами улыбка. Маска. Оксана не хотела привлекать к себе внимание. И он это понял.
— Ну что ты, всё в порядке, — улыбнулась она.
Вадим поднялся с лавки и, не скрывая серьёзности, подошёл к ней. Наклонился, заглянул прямо в голубые глаза — так, как он привык делать на допросах, но сейчас в этом взгляде не было жёсткости, только внимание.
— А я вот вижу, что нет.
Оксана отвела глаза, и на щеках её выступил лёгкий румянец. От этого движения Вадиму самому стало немного неловко — работа следователя, привычка давить и выяснять, дала о себе знать. Но Оксана не была тем, кого он держал под подозрением. И если честно, Вадим так до конца и не понимал, кем она стала для него. Случайный призрак, подобранный по дороге? Причина его нежеланной помолвки? Или кто-то больше?
Она вызвалась помочь. И на протяжении всей дороги действительно помогала: поддерживала, давала верные советы, ни разу не пожаловалась, не показала слабости, ни о чём не просила. И в этот миг Вадима осенило.
— Знаешь, Оксана, — сказал он тихо, — если ты боишься создать мне хлопоты, если ты хочешь быть удобной… то поверь, это не та тактика, которой стоит придерживаться.
Оксана подняла на него глаза. И только тогда Вадим понял, как двусмысленно прозвучали его слова. Неправильно истолковав их, можно было решить, что он учит её приёмам обольщения или даёт советы по женской мудрости по отношению к мужчинам. Он уже открыл рот, чтобы объясниться, но Оксана опередила его.
— Я знаю, — сказала она, и голос её дрогнул. — Просто… по какой-то причине я привыкла не высовываться. Привыкла жертвовать своими интересами. Подстраиваться. Уступать. Со всем мириться. Ты прав — быть удобной. Я просто не знаю, как выразить тебе благодарность за то, что ты спас мне жизнь. Не знаю, как справиться с чувством вины — из-за того, что я стала причиной всей этой истории. И со страхом, что меня за это возненавидят. А что хуже — я боюсь возненавидеть себя, если с кем-то из вас что-то случится.
В уголках её глаз заблестели слёзы.
Вадим выдохнул. Он попал в самую цель. И это многое объясняло — даже выбор её прежнего партнёра. Девушка, привыкшая уступать, впустившая в свою жизнь того, кто этим пользовался.
Некромант негромко хмыкнул и присел рядом:
— А ты не думала, что можно было просто спросить меня о благодарности? Что это не твоя вина, а мой выбор? И что ты не несёшь ответственность за чувства других? Если тебя ненавидят — значит, это не твои люди. А те, кто твои, будут тебя любить. Ну, или ты им будешь, хотя бы нравиться, — он усмехнулся, стараясь смягчить свои слова. — И не смей себя ненавидеть. Если с нами, что-то случится, поверь это будет лишь наш выбор.
Он поднёс руку к её лицу и осторожно вытер слезу, скатившуюся по щеке.
— Оксана, что не так? Что произошло, о чём ты волнуешься? Ты не должна молчать. Поделись…иии станет легче... — Парень мягко улыбнулся и покачал головой из стороны в сторону. — Ну по крайней мере, так на работе говорил мне психолог. — Он хохотнул, и девушка слегка улыбнулась.
— Мне кажется… — начала она тихо, словно ей было больно произносить сами слова, —… что моя мама умерла, — выдохнула она, и голос её сорвался. — Я это чувствую…— Слезы крупные побежали из глаз девушки. Словно плотина была прорвана.
Она разрыдалась. Вадим не стал спрашивать, откуда она знает, не стал искать логику — он просто обнял её. Крепко, надёжно. Оксана рыдала у его плеча, вздрагивая всем телом, а он держал её и молчал.
Не потому, что у него не было слов. Слова были. Но он знал главное: иногда всё, что нужно человеку, — это просто чьё-то плечо. И он мог дать ей это.
Они сидели так не понятно сколько. Вадим не считал время — оно будто остановилось, растворилось в тепле чужого дыхания и солёной влаге на его рубашке. Где-то за стеной поскрипывали половицы, да в печи потрескивали дрова, но эти звуки казались далёкими, почти нереальными. Реальным было только это — её плечо, вздрагивающее от беззвучных рыданий, и её пальцы, вцепившиеся в его куртку, как в последнюю опору.
Наконец Оксана начала успокаиваться. Дыхание выровнялось, плечи перестали вздрагивать. Она медленно отстранилась, вытерла лицо тыльной стороной ладони и попыталась улыбнуться — той самой, привычной улыбкой, но Вадим уже видел её насквозь.
— Прости, — сказала она хрипловато. — Я не хотела...
— Не извиняйся, — перебил он мягко. — Имеешь право.
Оксана опустила глаза, разглядывая свои руки. Пальцы её дрожали, и она сжала их в кулаки, пытаясь унять дрожь.
— Она снилась мне снова, — тихо сказала девушка. — Мама. Всё та же картина: она стоит у костра, в белом, и смотрит на меня. А рядом с ней… — Оксана запнулась, и в голосе её послышалась горечь, — рядом с ней стоит какой-то мужчина. Я его не вижу — только силуэт. Но она улыбается ему. А потом она поворачивается ко мне и говорит: «Дочка, ты ни в чём не виновата. Просто живи».
Вадим нахмурился.