Игры огня. Искра

Дашков выглядел так, как выглядит человек, который не собирался принимать гостей. И при виде меня он удивленно поднял брови – в его взгляде так и читалось: «А не потеряли ли вы, Огнева, всякий страх?» Но я проигнорировала этот взгляд и нахально села в кресло напротив его стола.

– Вы считаете, что выпитый в моей компании бокал вина дает вам право врываться в мой кабинет? В такой час?

Дашков действительно выглядел разъяренным, но я нервничала вовсе не перед ним.

– Простите. Я собиралась сделать вид, что ничего не происходит, но не могу. Поэтому давайте поговорим начистоту. Мне хватает Игр Стихий, и в игры с вами я уже играть не могу.

Если Дашкова и шокировало мое заявление, то он никак не подал виду. Смерил меня задумчивым взглядом и жестом предложил продолжать. А сам направился к уже знакомому секретеру за новой бутылкой, но бокал в этот раз достал один, явно демонстрируя, что мне не рады. Затем он вернулся к столу, щедро плеснул себе вина, но пить не стал, сложил руки на груди и замолчал.

– Сегодня во время игры кое-что случилось. Когда меня выбрали и я отключилась, вместо того чтобы просто проспать время, пока шла игра, я оказалась в прошлом. В том дне, когда мы с вами познакомились.

Надо отдать Дашкову должное: ни один мускул не дрогнул на его лице. Даже если он и понял, о чем я говорила, а понял он совершенно наверняка, он этого не выдал.

– Я имею в виду реальный мир. А не эту колдовскую подделку, которая возникла по вашей вине.

– Кажется, вы ударились головой. Иного объяснения тому бреду, что вы несете, у меня нет. Может, пока не наговорили лишнего, пойдете домой и как следует отдохнете?

– Я не уйду, пока не получу ответы на все свои вопросы. Бросьте, Дмитрий, чего вам бояться? Я обладаю самой слабой магией в мире, я для вас не угроза. Но вы прекрасно знаете, что человек, которого мучают вопросы, не успокоится и может создать много проблем. Давайте просто честно обсудим все, что случилось. Вы расскажете мне, что на самом деле заставило вас лишить меня привычного мира, и разойдемся. Мне нужно знать, – почти умоляющим тоном сказала я. – Мне нужно знать, что вы сделали. И почему моя реальность вдруг стала совершенно другой. Это сводит меня с ума.

Он очень долго молчал, смотрел то на меня, то на вино в бокале, то на тлеющий уголь в камине, и в его взгляде мне чудилось сожаление.

– Что именно ты хочешь знать? – наконец спросил он.

– Все, – тут же откликнулась я. – Что вы сделали? Как вы это сделали? Почему я ничего не забыла? И почему во время игры оказалась в своей реальности? Она продолжает существовать? Вы можете отправить меня обратно в тот мир, к которому я привыкла, в котором выросла?

– Все началось с того, что мне сообщили о смерти брата, – сказал Дмитрий. – Я был на Кубе и первым же рейсом вылетел в Петербург. Но к тому времени Аспер был уже мертв. Действовать надо было быстро. Реальность можно переписать, но в течение ограниченного времени после события. Потом оно становится зафиксированной точкой. В прошлой реальности мало кто обладал магией. Ты же изучала на лекциях историю, вам должны были рассказывать об Анне Володарь.

Я кивнула.

– Колдунья, приручившая Ветер Перемен, которая остановила войны и дала начало императорскому роду. Нам рассказывали.

– Вот именно. В привычной тебе реальности приручившим Ветер Перемен был я. По сути, Ветер Перемен – это просто энергия, которая существует в нашем мире и доступна далеко не каждому. Как частицы темной материи, или что там еще искали в прошлой версии мира физики. У меня был дар этой энергией управлять. Собственно, я и улетел на Кубу, потому что там у меня была возможность побыть наедине с самим собой и не натворить дел. Но смерть Аспера все изменила, и я решил, что энергия дана мне не просто так, и власть над ней – тоже. Почему бы не воспользоваться ею для того, чтобы спасти брата? Я знал, что Ветер Перемен действует особым образом. Если выпущу его на свободу, то наполню мир магией. Нужно было придумывать правила игры, по которым этот мир будет жить. И тогда на помощь мне пришла ты. Твоя фантазия здорово мне помогла, потому что, честно сказать, от написания книг я очень далек. Ну а дальше все было просто. – Дашков развел руками. – Ветер Перемен наполнил энергией твои фантазии и добавил магию в нашу реальность. Так появилась Российская империя, весь этот цирк со стихиями и все остальное. Но самое главное, что мой брат был жив.

– Как будто это можно назвать жизнью, – пробормотала я, но Дашков оставил мое замечание без ответа.

– Что касается тебя и того, почему ты запомнила прошлую жизнь, то ответить на этот вопрос я не могу. Вероятно, в силу того, что именно твоя фантазия питала Ветер Перемен, он не смог изменить твою память – слишком тесно оказался с тобой связан. Но Ветер Перемен никогда раньше в таком ключе не использовали. И вряд ли еще смогут использовать хоть раз.

– А мои родители? За что ты из пожарного и экономиста сделал их кожевником и горничной? Что моя семья тебе сделала? Почему для них ты не мог написать хороший сценарий?

Я не собиралась этого спрашивать, но сорвалась.

И впервые на лице Дмитрия появились эмоции. В его глазах вспыхнула обжигающая ярость, а губы искривила усмешка.

– Твой отец, – процедил он сквозь зубы, затем сделал большой глоток вина и поморщился, – не спас моего брата. Хотя мог.

– Что за чушь, боже! Дмитрий… Пожарные не боги, они не могут спасти всех! Мой отец всегда честно работал, на его счету сотни спасенных жизней. Если бы твоего брата можно было спасти, если бы был хоть какой-то шанс, он бы это сделал.

– Ты плохо знаешь своего отца, Ярина Огнева. Для него всегда своя шкура и прикрытая задница были важнее жизни людей. Знаешь, по какой причине? Он не позволял своей команде зайти в здание. Знаешь, почему он не успел? Потому что, когда к нему подбежали друзья моего брата и сказали, что Аспер остался внутри, он им не поверил. Не поверил. Знаешь, на каком основании, Ярина Огнева? На том, что они снимали все на телефон. Из-за ненависти твоего отца к блогерам, к тем, кто снимает все, что происходит вокруг них, погиб мой брат. Из-за его презрения и нежелания верить словам тех, кто направил на него камеру, погиб Аспер. Задохнулся в дыму и сгорел заживо.

– Я тебе не верю. – Я покачала головой. – Папа никогда бы не отнесся так к словам про выживших. Да, он не очень любит, когда снимают его работу. Да, он не раз говорил, что из-за людей с видеокамерами может случиться непоправимое. Но он никогда бы так не поступил.