Игры огня. Искра

Глава одиннадцатая

– Я даже не знала, что папа тушил пожар, в котором погиб брат Дмитрия. Я вообще не знала, что он погиб в пожаре, – тихо сказала я.

Но теперь поняла, почему в своем новом мире Дмитрий сделал огонь самой слабой стихией.

Мы сидели на ступеньках, ведущих к воде, и не могли найти слов, чтобы описать чувства.

Даже привычно холодный, спокойный, насмешливый Аспер выглядел словно ударенный пыльным мешком по голове. Вид его тела, его собственного мертвого тела, сильно подействовал на парня, и мне стало его жалко. Он, конечно, сволочь и полнейший бездушный отморозок, но даже он не заслуживает видеть такое.

– В самолете Дмитрий сказал, что летит на похороны брата, – продолжила рассказ я. – А потом, когда мы сели, мир изменился. И это не параллельная реальность, мы просто вернулись в тот день, когда Аспер погиб.

– Получается, что Дашков изменил реальность, чтобы оживить брата, – поразился Светлов.

– Жаль, что я даже не понимаю, как именно он это сделал.

– В этом мире магии совсем не существует? – спросил Михаил.

Я задумалась. В теории, конечно, нет. Но четких доказательств этому не было. Нас с детства пичкали историями про всевозможных ясновидящих, экстрасенсов, предсказания, пророчества и так далее, но было принято считать, что все это шарлатанство. Была ли хоть какая-то вероятность того, что в нашем мире жили люди, наделенные особой силой? Я этого исключать не могла, по крайней мере, теперь, когда собственными глазами увидела, что такое магия.

– Зато история обрастает подробностями, – вздохнула я, – и становится более-менее стройной. Дмитрий жил на Кубе, его брат – в Петербурге. Случился пожар, его брат погиб, и Дмитрий вылетел на похороны. Боль от потери была настолько сильной, что он решился изменить наш мир. Может быть, эта боль и придала ему сил. В новом мире его брат оказался жив. Но, вероятно, что-то пошло не так, и, вместо того чтобы жить обычной жизнью, Аспер превратился в Ледяного Принца – равнодушное чудовище с социопатическими наклонностями.

Аспер хмуро на меня посмотрел.

Я пожала плечами:

– Что, неправда? Хочешь сказать, что в тебе есть хоть капля эмоций? Я думаю, что человек, который умер в реальности и возродился в колдовском мире, лишается души. И Дмитрий сам не знает, как вернуть все обратно. Остается вопрос: все же он осознал свою ошибку, поменял реальность и мы оказались здесь, потому что сработала его магия? Или же это какая-то случайность или часть игры?

– Второй вопрос, – продолжил Светлов. – Что будет с нами? Мы – копии, двойники тех людей, которые живут в этом мире? Или мы просто заняли свои места и пострадала лишь наша память?

– Вопрос хороший, – вздохнула я. – Только нам его прояснить не удастся, потому что я в данный момент еще даже не собираюсь в аэропорт, а валяюсь на пляже и наслаждаюсь кубинским солнцем.

– Но мы же видели Аспера, – возразил Михаил. – Он стоял рядом с нами и одновременно был там мертвый. Значит, наши двойники в этом мире вполне живут себе обычную жизнь. И вопрос: что будет, если мы попадемся им на глаза?

Да, ситуация вырисовывалась не радужная. Если мы не вернемся в свой мир, а в этом мире живут наши двойники, то придется нам, кажется, бомжевать.

– Полагаю, нужно дождаться точки, в которой Дашков изменил наш мир, – наконец сказала я.

Смеркалось, на Петербург опускалась ночь. Был конец лета, и ночами уже было прохладно, так что следовало озаботиться временным приютом. Домой, естественно, я вести парней не решилась, ровно как и идти сама, поэтому выбрала первое, что пришло в голову: а именно вокзал. Денег у нас все равно не осталось, но одеты мы были прилично, так что не должны были привлечь внимание полиции и могли спокойно провести ночь якобы в ожидании поезда.

Но когда мы направились в сторону вокзала, то поняли, что Аспер остался на месте. Засунув руки в карманы, он смотрел на темную воду.

– Эй, – позвала я, – ты идешь?

Аспер ничего не ответил, но дернул плечами, давая понять, чтобы я отстала. И я решила отстать. В конце концов, он сделал мне столько гадостей, что насильно спасать его шкуру от ночевки на улице я не жаждала.

Я старательно глушила в себе жалость, но не могла не думать о том, каково это: узнать, что в настоящем мире ты мертв и твоя жизнь лишь иллюзия, которую поддерживает брат, не способный тебя отпустить.

* * *

На вокзале была целая куча народу, и на нас никто не обратил внимания. Выбрав укромные места в зале ожидания, скрытые за эскалатором, мы со Светловым принялись просто ждать. Ожидание тянулось мучительно медленно, я то и дело смотрела на часы в нетерпении. Когда уже стукнут заветные дата и время?

– Я как будто смотрю хорошо знакомый фильм, – сказала я.

– Что такое фильм? – спросил Светлов.

– Ну, что-то типа вашего иллюзиона, когда на экране показывается какая-то история. И вот я знаю, что будет в этой истории, что сделает героиня и когда, но все равно смотрю. Как будто бы мне есть дело до концовки. Только мне действительно есть дело до концовки. Вот сейчас я приехала в аэропорт. Еще три часа ожидания, посадки и знакомства с Дмитрием, а потом – долгие часы полета. И ведь я даже не знаю, в какой именно момент наша реальность изменилась.

Сказав это, я вспомнила, что во время полета нас сильно тряхануло, и сердце ушло в пятки на какое-то мгновение. Может быть, это была не турбулентность, может быть, это был Ветер Перемен?

– Знаешь, я все больше склоняюсь к тому, что Дмитрий не обладает какой-то огромной силой. Скорее он подчинил себе магию, которая уже существовала в нашем мире, – сказала я.

Светлов пожал плечами:

– Возможно. Сложно сказать. Магия – штука неизученная, даже императорскому дому не подвластны все ее секреты.

Он немного помолчал, а потом слегка неуверенно признался:

– Знаешь, с того момента, как ты рассказала мне историю, я все думаю: почему в этой реальности меня рядом с тобой не было?

– Кто знает. Может, и был, просто мы были не знакомы. Или не обращали друг на друга внимания. Если вдуматься – это безумный мир. В нем есть интернет, мы общаемся с тысячами, десятками тысяч людей за всю нашу жизнь. Может, мы общались в сети. Может, сто раз проходили мимо друг друга в школе и просто не могли заговорить.

– Но ты меня не помнишь, – сказал Светлов.

На это я не нашлась что ответить.

Вскоре я задремала, уронив голову ему на плечо. И вновь оказалась в знакомом саду.