Страница 27 из 67
Вечер выдался удивительно теплый для осени. Я захватила плащ, но так и не надела. Пришлось потратиться на кеб, и это стало лучшей тратой за все время пребывания в магической версии Петербурга. Было что-то невероятно романтичное в том, чтобы нестись по улицам в карете одетой в роскошное пышное платье и смотреть на сверкающий магическими огнями Петербург.
Еще более невероятным это небольшое путешествие делал небольшой дракон, запряженный в кеб. Он парил в нескольких метрах над землей, расправив перепончатые крылья, и бодро нес меня навстречу Екатерининскому дворцу, где и собиралась вся петербуржская знать. Дабы присутствовать на церемонии открытия лично.
Простым людям это удовольствие было доступно на экранах, развешанных по городу. Мне не у кого было спросить, как они работали. Но от мысли, что скоро на меня будет смотреть весь город, делалось немного дурно.
Кеб остановился у ворот. Я вышла и почти сразу же очутилась в сказке.
Даже дворцовый парк погрузился в магию. В воздухе парили золотистые огни. Главная аллея, ведущая к центральному входу, находилась под мерцающей аркой, сотканной из тончайших нитей. А над дворцом сияли четыре символа, четыре стихии. Сплетенные меж собой, бросающие разноцветные блики на здание.
Даже среди роскошной, благоухающей и сияющей публики я выделялась. Аспер умел выбирать девушкам платья. Жаль, что при таких возможностях и такой аристократичности он ведет себя как беспринципный урод.
Мы с командой условились найти друг друга слева от входа. За полчаса до начала нас должны были собрать для встречи с Дашковым-старшим, чтобы проинструктировать, а затем представить публике.
Команда увидела меня прежде, чем я их. Лишь услышав какой-то очень странный оклик: «Огнева!», я обернулась и увидела Кейт. В тонком обтягивающем шелковом платье на золотых бретельках она была удивительно хороша. Длинные ноги, роскошная фигура, копна золотых волос – на нее смотрели, не замечая меня, настолько Вишневская была притягательна. Как и ее брат.
Она подскочила ко мне и больно вцепилась в локоть.
– Да что с тобой не так?! – рыкнула она. – Зачем ты это делаешь?!
– Делаю что? – опешила я. – Что случилось?
– Твое платье, Ярина! Ты… это даже не глупо, это просто мерзко и жестоко! Неужели для тебя нет никаких рамок?!
От неожиданности я застыла. Не то чтобы я не ожидала, что с платьем будет что-то не то, но моя фантазия ограничивалась чем-то вроде «Голых игр» – сцены, когда ткань на глазах у всех вспыхнет и оставит меня в чем мать родила. Нечто вроде реализации ночного кошмара.
Однако дело было, похоже, в чем-то другом, потому что я все еще была одета, а Кейт буквально пылала праведным гневом.
– Можешь объяснить, что не так с моим платьем?
– Как будто сама не знаешь! Весь Петербург видел!
– Давай представим, что не знаю. Я была далеко и все пропустила. Кейт, пожалуйста, скажи!
Вместо ответа Вишневская потащила меня внутрь дворца. Гостей еще не пускали в залы, маринуя в большом холле. Было так странно видеть это место без рамок металлодетекторов, информационных табличек и других атрибутов двадцать первого века мира технологий. Но я не успела толком осмотреться, Кейт протащила меня мимо пирамиды из бокалов с искрящимся золотистым напитком, к стене с портретами.
«На долгую память о тех, кто теперь играет за гранью», – прочитала я.
Фотографии напоминали голограммы, они словно парили в воздухе. Присмотревшись, можно было увидеть, что портреты составлены из мельчайших сверкающих частиц магии. Невероятно красиво.
– Вот! Только не говори, что не видела, потому что этот портрет был на центральной площади!
Я не сразу поняла, о чем она, но уже через пару секунд наткнулась взглядом на очередной портрет и вздрогнула. Красивая девушка с пепельно-русыми волосами и невероятными серыми глазами единственная не улыбалась.
Натали Аронова.
– Это стена памяти погибших на Играх. Для нее берутся самые последние портреты.
Сердце екнуло. Портрет был не в полный рост, но даже так было видно, что наши платья были одинаковыми.
– Она погибла в этом платье! Что именно ты пыталась сказать, надев его?!
Не отрываясь, я смотрела на красивое и спокойное лицо дочери Аронова. Стоило признать: ей платье шло больше. Роскошный блонд сочетался с темной тканью, идеальную осанку можно было назвать поистине королевской.
Я невольно задумалась: как она погибла? Как в видении, что показал мне шар, превращаясь в холодное изваяние? Или для нее Аспер придумал что-то другое?
Кейт надо было что-то ответить, но я не знала что. Рассказывать об уговоре с Аспером не хотелось. Позволять ей думать, что я посмеялась над памятью дочери Аронова – тоже.
От необходимости отвечать меня спас не кто иной, как герой сегодняшнего перформанса – Аспер.
– Расскажешь, почему твоя мать сегодня слезно умоляла меня тебя бросить? – с ходу поинтересовался он, оттесняя Кейт.
Она бросила на меня ледяной взгляд, но не решилась перечить Дашкову и отошла.
– Я испугалась рассказывать, что участвую в Играх, и соврала, что иду на бал с тобой. И именно поэтому ты прислал мне платье.
– Тогда я угадал с ответом.
– Что ты ей сказал?! – взвилась я.
Теперь меня еще и дома подвергнут моральным пыткам!
– Впрочем, плевать. Ты доволен? Наслаждаешься произведенным эффектом?
Аспер медленно перевел взгляд с меня на портрет Ароновой и улыбнулся. Улыбка получилась жуткой, какой-то безумной.
– Ей оно идет больше.
– Ты прислал мне платье, снятое с мертвой девушки.
– Обижаешь. Оно новое. Сшито специально для тебя. Ты ниже ростом и…
Его взгляд задержался на декольте.
– Менее фигуристая.
– Что с тобой не так? – повторила я вопрос Кейт. – Зачем ты это делаешь?
– А ты как хотела, Огнева? Это цена за жизнь твоего приятеля. Думала, я устрою тебе детский розыгрыш на глазах у всего бомонда Петербурга? Это слишком мелко и скучно. Нет, идея игры такая: ты получаешь то, что хочешь – в данном случае, жизни своих приятелей, – но за это платишь всем, что тебе ценно. Улыбайся, Ярина. Улыбка у тебя красивее, чем у твоей предшественницы.
Он протянул мне локоть.
– Идем? Лучше тебе держаться рядом со мной. Если Аронов увидит, может не сдержаться.
Мы двинулись вперед, в толпу гостей, по направлению к пирамиде из бокалов с шампанским. Я оглянулась на Кейт и увидела на ее лице смесь ужаса, гнева и недоумения. Придется как-то это объяснять. Не романом же с Аспером.