Страница 32 из 117
Я уже собирался уходить, когда услышал хлопанье крыльев. На снег возле убитых дружинников сели два ворона. Один прошёл боком к хромому, второй сразу прыгнул к седому.
— Опять вы, — сказал я.
Один ударил клювом мёртвого в лицо. Второй захлопал крыльями, отгоняя его от своей добычи.
Пусть едят, подумал я и ушел.
К своему коню я вернулся ближе к полудню. Он лежал в ельнике и подняться уже не мог. Передняя нога распухла, снег вокруг был истоптан попытками встать. При моём появлении конь повернул голову и тихо фыркнул.
Я сел рядом, погладил его по шее.
— Не довёз ты меня…
Он моргнул.
— Да и я тоже никого не довёз.
Сидел долго, пока пальцы не перестали слушаться. Потом взял нож. Нельзя заставлять животное страдать.
Метка не отозвалась. Ни теплом, ни болью. Знак брал только человеческую смерть. Или только ту, которую Числобог считал нужной. Теперь это ничего не меняло.
Я забрал сумку, ремни, кусок попоны, немного овса и верёвку. Остальное оставил.
— Больше не оставлю живого врага за спиной, — сказал я себе. Леонтий ничего не сказал, он видел, меня сейчас лучше не трогать.
Перед глазами стоял Ждан, до последнего ждавший Сварога. Буряй, рванувшийся не спасать себя, а дать Нечаю последний шанс. Нечай, слишком лёгкий для петли, зовущий меня из темноты. Эта сцена будет сниться мне каждую ночь.
Под одеждой били друг о друга четыре медвежьих клыка.