Чужая стезя

Метка вздрогнула напомнив о себе. Точно, метка. Сделка. Числобог. Это все не ради смерти. Это все ради жизни. Чтобы жили Марина, Варя, Кирюша… Живите!

Я метнул нож.

Не в Сварожьего волхва, хотя хотелось. В серую нить у правой ноги Микулы.

Нож ударил в пень, отскочил, кувырнулся и упал острием вниз. Прямо на нить. Нить лопнула.

Микула завалился набок.

— Ползи! — рявкнул я. Он попытался подняться — ноги подломились. Он открыл рот. Крика не вышло.

Но он пополз. Корень все еще держал его щиколотку. Микула потянулся к груди. Красная нитка обвилась вокруг пальцев. Он сжал её до крови. Три красные капли упали на снег. Одна на корень. Корень дёрнулся и отпустил его щиколотку. Несколько серых нитей лопнули сразу. Место постепенно, с огромной неохотой, отпускало непокорного кандидата.

Сварожий шагнул к нему, в глазах его плясала ярость пламени. Серый в плаще оказался между ними.

Не защитил. Просто встал на пути.

— Силой его не поставить.

— Тогда сломать, — сказал Сварожий. — Сломанный голос Рода – тоже голос Рода!

Волхв Мораны рассмеялся:

— Тогда просто подожди. Мор его доконает. Он станет тонким и сломается. Тонкое ломается проще.

Велесов волхв ударил его костяной подвеской по руке. Вспыхнул чёрный огонь. Сам волхв в звериной шкуре выдохнул — и его борода покрылась инеем, кожа на щеке посерела. Видно, эти двое не очень между собой ладят.

Сварожий пытался удержать круг и восстановить порядок. Корни били по земле, серый снег летел вверх, полутени над пустыми местами рвались к костру. Разорванный чернобожий ещё дымился возле огня. Его пальцы шевелились отдельно от руки.

Я добрался до Микулы. Схватил его за ворот правой рукой.

— Не... отпускай...

— Кто бы говорил.

Я потянул его на себя и понял, что не вытяну.

Тогда он сам вцепился в мой ворот.

— Тяни.

Я потянул. Потом потянул еще. Серые нити, тянущиеся от Миккулы к его потенциальному месту, лопались одна за другой. Дзынь! Звяк! Буц!

Их были десятки, если не сотни. Микула орал, будто был пришит ими к своему месту. Но все равно настойчиво лез от него подальше, помогая мне как мог.

С последней лопнувшей нитью между двумя корнями открылась щель. И сразу начала затягиваться, будто порез на коже реальности. За ней был настоящий снег. Белый. Беснующийся от ветра. По сравнению с местной серостью – цветной до одури. Хотя и белый, как это и положено нормальному снегу, если он конечно, не умудрился выпасть в городе.

Я потащил Микулу туда. Серое пространство дёрнулось, щель начала закрываться.

— Быстрее! — крикнул Леонтий.

Он возник у щели, бледный и злой. Крест лежал в костре, а на моей груди остался только шнурок. И всё равно Леонтий держался за него.

— Сам прыгай! — сказал я.

— После вас!

— Леонтий!

— Не спорь с духовным лицом!

Он упёрся обеими руками в края прохода.

Руки прошли бы сквозь обычное дерево или металл, но здесь нужны были именно такие. Пальцы Леонтия вдавились в серую щель. Его лицо перекосило. По рукам побежали белые трещины. Смыкание щели заметно замедлилось.

— Давай! — прохрипел он.

Я толкнул Микулу вперёд, он влете в щель головой вперед. Я прыгнул за ним, прямо сквозь призрака. Непередаваемые ощущения. Бррр! Больше такого испытывать не хочу.

Края реальности резали руки Леонтия до локтей. Его плечи распадались на дым. Он не отпускал. Но протиснуться в тоненькую щель уже не мог.

Я успел схватить край шнурка на груди. Шнурок дёрнулся. Леонтий посмотрел на него.

— Верёвочку не потеряй, - процедил он сквозь призрачные зубы.

— Лезь!

Он попытался. Но было ясно, что для него поздно.

Щель ударила меня в спину и выбросила наружу.

Последнее, что я увидел, — Леонтий по ту сторону. Руки всё ещё держат проход. Лица почти не видно. Только рот. Он сказал что-то. Я не расслышал.

Мы вылетели в настоящий лес. И сразу попали в буран. Ветер ударил в лицо будто бревно. Снег летел стеной. Деревья исчезали в двух шагах. Следы заметало мгновенно.

Через пару секунд, я уже и сам не был уверен, откуда именно мы вывалились.