Ещё не люди

Я несколько дней хорошо кормился и уходил всё дальше в ту сторону, откуда раньше слышал чужие крики. Запоминал воду, удобные цепочки деревьев и открытые места, которые лучше обходить. Нести с собой пищу не имело смысла, зато по дороге оставалось достаточно обычных кормовых участков, чтобы не начинать путь голодным.

В последний день Короткий сидел рядом возле старой заросли и перебирал шерсть у меня на шее. Как всегда, несколько раз потянул слишком сильно, и я дёрнул плечом, после чего начал искать паразитов возле старого шрама над его ухом.

Когда я поднялся и ушёл, Короткий последовал. Несколько деревьев мы двигались вместе, потом знакомые места остались позади, а я продолжил туда, куда группа почти не ходила.

Короткий замедлился и остановился. Я тоже задержался; он подошёл, коротко коснулся моей руки и повернул голову назад. Я не стал звать его дальше.

Мы посидели рядом ещё немного, после чего Короткий развернулся и пошёл к группе. Некоторое время повреждённая кисть ещё мелькала между ветвями, затем исчезла, а я продолжил путь.

12

Первые дни почти ничего не дали. Несколько раз попадались следы кормления других приматов, но один дальний крик, на который я потратил половину дня, привёл к значительно меньшим обезьянам. Пришлось уходить в сторону и снова искать воду.

В молодости такая ошибка стоила бы только времени. Теперь после длинных переходов начинало болеть плечо, а на земле я уставал настолько быстро, что после подъёма приходилось некоторое время сидеть на нижней ветви. Там, где можно было пройти коротким путём снизу, я всё чаще выбирал длинный обход по крупным опорам.

Через несколько дней под одним деревом обнаружились свежие надкусанные плоды и сломанные ветви. На влажной земле сохранились следы достаточно крупного животного, а дальше по ходу несколько кормовых деревьев тоже выглядели недавно потревоженными.

К вечеру я услышал далёкий крик. Не стал сразу менять направление и некоторое время просто слушал; ответ прозвучал дальше и немного левее. Голоса были низкими и сильными, но этого всё равно не хватало, чтобы уверенно определить, кого именно я нашёл.

Я пошёл туда, пока хватало света, затем остановился. Плечо болело, пальцы после дневных переходов сжимались хуже, а впереди начинался незнакомый участок.

Для ночёвки выбрал дерево возле воды. Поднялся заранее, проверил несколько толстых развилок и устроился недалеко от ствола. Голоса ещё раз донеслись издалека, теперь заметно ближе. Если утром окажется, что это нужная группа, торопиться всё равно нельзя: сначала придётся держаться в стороне, смотреть на реакцию, не лезть к еде, разбираться в их жестах, и только потом можно будет думать о корневищах.

Уже почти стемнело, когда я решил перебраться на соседнюю широкую ветвь. Рядом со стволом росли густые листья; я проверил опору рукой, начал переносить вес и увидел движение лишь тогда, когда отступать было поздно.

Голова метнулась из листвы и ударила в предплечье. Я рванул руку к себе, едва удержавшись на ветви, а змея сразу отступила и подняла переднюю часть тела. Шея расширилась.

Кобра.

Я перебрался на соседнюю ветвь и обернулся. Змея не преследовала, а через некоторое время снова скрылась среди листьев. На предплечье остались две точки, из которых выступала кровь.

Первые минуты давали надежду. Кроме боли, ничего необычного не происходило, пальцы двигались нормально, дышал я свободно. Я устроился ближе к стволу и заставил себя не метаться, потому что сухой укус или небольшая доза всё ещё оставались возможны.

Потом правое веко стало тяжелее. Я несколько раз моргнул и попытался рассмотреть соседнюю ветвь; контур на мгновение раздвоился.

Пока руки слушались, я лёг животом на широкую опору и обхватил её ногами. Идти ночью к неизвестной группе было опасно и без яда, а теперь достаточно одной ошибки, чтобы закончить жизнь падением.

Впереди снова раздался крик. Я ответил, и издали пришёл другой голос, но никто, разумеется, не направился ко мне. Для чужих животных мой крик не означал просьбы о помощи, да и помочь с отравлением они всё равно не могли.

Через некоторое время стало труднее глотать. Я повернул голову набок, чтобы слюна не собиралась во рту, и почувствовал, что шея уже держит хуже. Правая кисть тоже слабела, поэтому я перестал цепляться ею и положил предплечье сверху на ветвь, прижав собственным весом.

Когда дыхание стало мельче, тело отреагировало быстрее мысли. Сердце ускорилось, я попытался подняться и идти, хотя идти было некуда. Укушенная рука подогнулась почти сразу, грудь легла на кору, а после нескольких бесполезных попыток подтянуться пришлось снова устраиваться ближе к стволу.

Я знал, что происходит, но от этого мышцы не начинали работать лучше. Воздух свободно входил в рот, грудь раскрывалась всё слабее, и каждый вдох оставлял ощущение, что следующий нужно сделать глубже. Я напрягался, пытался заставить тело втянуть больше воздуха и только быстрее утомлялся.

Голоса впереди прозвучали ещё раз. При нормальном теле утром я, возможно, дошёл бы до них.

Перед глазами неожиданно появился Короткий у старого берега. Он просто сидел в грязи, придерживал корневище повреждённой рукой, съедал толстую часть и возвращал остаток туда, откуда выкопал.

Правая кисть к тому времени почти перестала двигаться. Левая ещё удерживала ствол, ноги были обхвачены вокруг ветви, поэтому некоторое время я лежал достаточно надёжно. Потом ослабла шея, и голову пришлось окончательно положить щекой на кору.

Очередной вдох получился настолько маленьким, что организм снова попытался поднять меня. Ноги напряглись, левая рука потянула корпус, но сил хватило лишь на несколько сантиметров. Я остался лежать, ожидая следующего вдоха и уже не пытаясь угадать, сколько таких осталось.

Одна стопа соскользнула. Я согнул ногу и со второй попытки вернул её на ветвь. Некоторое время удерживался так, затем стопа ушла снова, а мышцы уже не смогли поднять её достаточно высоко.

Корпус медленно повернулся, и весь вес перешёл на бедро и левую руку. Я сжал пальцы, и они ещё удержали кору, однако следующий вдох оказался слабее, а хват начал расходиться.

Последний далёкий крик я слышал, когда ладонь ещё касалась ветви. Потом рука разжалась, тело соскользнуло вниз, ударилось боком о нижнюю опору, перевернулось, и следующий удар почти не дошёл до сознания.

Лес исчез.