Ещё не люди

Широкий теперь таскал влажные корневища и землю, переносил камни для защиты края участка, помогал тащить тяжёлую добычу. Тонкая стала незаменима при аккуратном сборе: она лучше других чувствовала, где можно подкопать, не уничтожив всё растение. Пожилая женщина, которая раньше почти не приносила пищу, запоминала детей и участки; пока взрослые работали, рядом с ней оставалось по пять-шесть малышей. Несколько ловких мужчин делали древки и чинили сумки лучше, чем охотились. Люди с хорошей памятью запоминали расположение удалённых влажных мест.

После случая, когда Оглядыш первым заметил чужих возле одной из посадок, его тревожность перестали считать только недостатком. Он не пошёл к ним проверять намерения и не стал изображать храбрость. Прибежал к нам раньше, чем чужаки успели добраться до корневищ. Именно его страх дал время собрать взрослых. Я перестал пытаться сделать его смелее.

В этом не было смысла. Человек, который слишком рано боится, может оказаться плохим бойцом первой линии и отличным наблюдателем. Широкий плохо решал новые задачи, зато после показа выполнял знакомую работу дольше любого умника. Тонкая физически уступала многим женщинам, но её аккуратность давала больше еды, чем чужая сила.

Смерть сравнивал людей по нескольким качествам и уже поэтому замечал больше, чем дал бы один грубый признак силы. Но полезность одной и той же черты зависела ещё и от того, какую работу группа вообще умеет организовать. Вторая охота на панду позволила проверить это без долгих рассуждений.

16

Следы нашли Тонкая и Оглядыш. Панда кормилась в зарослях на склоне, где несколько узких проходов выводили к открытому месту. Я вспомнил охоту Смерти настолько отчётливо, что сначала почти автоматически начал считать, сколько людей понадобится перекрыть все направления, а затем отказался от этой схемы. Все направления перекрывать не требовалось. Я оставил одно удобным специально.

Тонкая прошла по краю зарослей и показала, где животное ходило чаще. Оглядыша поставил выше, откуда он мог видеть движение кустов и не обязан был находиться на пути зверя. Широкого с двумя сильными мужчинами отправил к узкому проходу, где заранее положили тяжёлый ствол. Они не должны были нападать, только быстро закрыть направление после сигнала. Терпеливого взрослого, который мог полчаса сидеть почти неподвижно, оставил с копьём возле нужного выхода. Задиру, уже почти взрослого, я категорически не поставил ждать в засаде. Сын обиделся настолько явно, что Острая засмеялась. Ему досталась роль загонщика после сигнала, где лишняя энергия хотя бы работала в нужную сторону.

Всего участвовало четырнадцать человек. Бронзовых наконечников я выдал три. Сначала всё шло правильно. Панда заметила шум слева, ушла правее, наткнулась на движение и выбрала оставленный проход, но затем ветер поменялся, и зверь остановился, поднял морду и начал разворачиваться к тому месту, где сидел терпеливый мужчина. Он этого ещё не видел. Оглядыш заметил изменение раньше меня.

Оглядыш закричал сразу, как только панда начала разворачиваться. Мужчина у выхода успел отойти за дерево, Широкий с остальными сдвинул ствол, закрывая обратный проход, а Задира после моего сигнала выскочил вперёд и начал бить палкой по кустам, не приближаясь к зверю. Панда снова выбрала оставшийся свободным проход.

Она всё равно почти прорвалась. Один молодой мужчина бросил камень слишком близко, зверь развернулся на него, и мне пришлось войти вперёд с бронзовым копьём. Первый укол скользнул по плечу. Панда ударила древко, заставила меня отступить и тут же получила другое копьё сбоку. Широкий не колол первым, зато удержал тяжёлое заграждение, когда зверь попытался продавить его назад. Оглядыш уже кричал о движении с другой стороны, хотя непосредственной опасности для него не было.

Через несколько минут панда лежала. Один мужчина получил неглубокий укус в кисть, ещё у двоих были ушибы. Никого не пришлось тащить с разорванным бедром, как после охоты Смерти.

Я не решил, что стал лучшим охотником. Смерть руководил гораздо большей системой, часто не знал заранее, кто окажется в конкретном секторе, и умел исправлять хаос лучше меня. Но сейчас решающими оказались именно люди, которых он когда-то оценивал ниже.

Тонкая первой нашла подходящий путь. Оглядыш раньше всех заметил срыв. Широкий удержал то, что другим было тяжело. Нетерпеливый Задира получил задачу, где его неспособность долго ждать перестала быть проблемой. Если бы я собрал просто четырнадцать «лучших», охота могла пройти хуже.

Вечером мясо делили на всех. Оглядыш не получил больше остальных только потому, что спас ситуацию, и Широкий тоже не получил особой доли за свою работу. Я сознательно не превращал полезность в право на большую постоянную долю, иначе специализация снова быстро стала бы статусной иерархией. Большому телу Широкого требовалось больше еды, кормящей женщине — тоже, ребёнку меньше. Равенство не означало одинаковый кусок на весах, которых у нас всё равно не было. Оно означало, что лучший охотник не становился владельцем добычи.

Внутри себя я однажды сформулировал это слишком знакомыми словами: от каждого по способностям — каждому поровну. Потом посмотрел на Широкого, который весил почти вдвое больше Светлой, и мысленно внёс необходимую поправку. Поровну в моём обществе всё-таки означало не умереть с голоду из-за низкого статуса, а не одинаковое количество мяса до последнего грамма. Если вспоминать знакомую мне формулу двадцатого века, слово «поровну» здесь всё равно приходилось понимать с поправкой на реальные потребности.

17

Почти десять лет мы расширяли и восстанавливали кормовые участки, но ни один сезон не давал основания считать новый способ надёжным раз и навсегда.

Часть участков погибла в первый же сезон. Другие пережили несколько лет и исчезли после паводка; клубни выкапывали свиньи, корневища уничтожали чужие Homo. Один особенно хороший участок мы потеряли из-за собственной ошибки: люди решили, что раз растений много, можно вытащить почти всё. Через год там осталось в несколько раз меньше пищи.