Ещё не люди

Разделывать Хриплого оказалось проще, чем крупную добычу. Я работал ножом, Щёлк помогал отщепом, Кисть уносила куски детям. Несколько взрослых сначала держались в стороне, но Острая первой взяла мясо, а вскоре рядом сел Длинный. Язык долго нюхал свой кусок, на этот раз не пытаясь пробовать кровь пальцем, и начал есть. Через час большая часть пригодного мяса уже была распределена.

Я ел вместе со всеми. На одном из кусков осталась редкая серая шерсть с плеча, которую дети ещё недавно дёргали, убегая от щёлкающих зубов Хриплого. Я срезал шерсть ножом, отдал чистое мясо ребёнку Кисти и взял следующий кусок. Возле головы уже сидел Щёлк и отделял нижнюю челюсть, стараясь не повредить череп.

После разделки я сохранил череп. Щёлк решил, что в нём осталось что-то съедобное, и потянулся рукой, но я остановил его и позже очистил кость от мягких тканей. Затем отнёс череп к старой пирамидке под выступом, сложил рядом новую небольшую кладку и закрепил его между верхними камнями. Череп Хриплого подходил для знака: моё нынешнее тело было таким же, как у взрослых самцов нашей группы. Если Счастье найдёт пирамидку достаточно свежей, она поймёт, среди каких тел меня искать.

Мяса Хриплого хватило ненадолго, и через два дня группа снова искала пищу почти без перерыва: след большого стада мы потеряли после смены ветра, небольшой источник оказался занят другой семьёй двуногих, а в одном из яиц треснула пробка и вода вытекла в сумку Кисти. Острая вернулась к старой кладке больших птиц и нашла только скорлупу и вытоптанное место. Чёрный с Пыльной уже увели подросших птенцов далеко от прежнего участка, и в нашем состоянии тратить силы на поиски было бессмысленно.

Широколицых соседей мы снова встретили у полосы зелёной растительности возле мелкой воды. Седого я узнал по светлым плечам, Край держался дальше обычного, а Светлая сразу заметила нас и запрыгала возле Чернорукой, пытаясь выглянуть из-за её бедра. В прошлую встречу я увёл своих, потому что еды хватало; теперь отступать не собирался.

У широколицых была пища: несколько самок выдёргивали толстые корневища из влажной почвы, подростки жевали стебли, один ребёнок держал крупный клубень; кроме того, после убийства любого взрослого оставалось достаточно мяса, чтобы нападение имело для голодной группы прямой смысл. Седой оставался опасным противником, но у нас были длинные копья, дротики и арбалет, а после нескольких голодных дней риск нападения уже не казался чрезмерным.

За низкой грядой я показал Длинному обходить справа, а Щёлку и двум другим самцам — держаться рядом со мной. Кисть, Круглая и несколько матерей остались дальше с детьми. Острая отказалась уходить назад и встала возле Длинного; спорить я не стал, потому что она дралась лучше большинства самцов и правильно держала длинное копьё.

Широколицые заметили движение почти сразу. Седой поднялся, тяжело переступил через влажную землю и вышел вперёд, самки подтянули детей ближе. Край сделал несколько шагов к центру группы, но остановился сбоку от старого самца. Одна взрослая самка закричала и ударила ладонями по земле. Чернорукая прижала Светлую к ноге, но девочка через мгновение снова выглянула из-за её бедра.

Я выбрал целью Седого: если крупный защитник ослабеет, остальным будет труднее удерживать нас на расстоянии. Прижав переднюю часть ложа стопой, я натянул тетиву обеими руками и закрепил её на зацепе; болт уже был смазан ядом. Пока я заряжал оружие, Седой двигался вдоль своей группы и разворачивался к каждому нашему самцу, который подходил ближе. Когда Длинный показался справа, старик рванулся к нему, заставил отступить и снова вернулся к самкам.

Я поднял арбалет и дождался, когда Седой остановится боком. Между нами оставалось открытое пространство; самки и дети двигались за его спиной, но в тот момент, когда палец начал давить на спуск, линия до взрослого самца была свободна.

Седой дёрнулся вперёд навстречу выпаду Острой в тот же миг, когда Светлая выскочила из-за Чернорукой. Тетива уже отпустила болт, и он шёл по той линии, где мгновение назад находился только взрослый самец.

Болт попал Светлой в бок. Девочка развернулась от удара, села на землю и несколько секунд смотрела на торчащее древко, затем осторожно поднесла к нему пальцы и сразу отдёрнула руку. Чернорукая с криком бросилась к дочери. Седой пошёл на нас, Край наконец приблизился к нему, и столкновение сразу стало общим.

Арбалет я бросил и перехватил копьё. Седой добрался почти до Щёлка, ударил его плечом и сбил с ног; Острая ткнула старика в бок, Длинный ударил древком по руке, ещё один самец зашёл сзади. Край прыгнул на Острую и получил наконечник в бедро. Самки широколицых тоже вступили в драку: одна вцепилась зубами в предплечье Длинного, другая бросала камни и одновременно оттесняла детей к зарослям.

Светлая сумела подняться с торчащим в боку болтом и сделала несколько быстрых шагов за Чернорукой, но почти сразу остановилась и покачнулась. Мать вернулась, схватила её за руку и потянула к отступающим. Девочка прошла ещё немного, затем ноги подогнулись. Чернорукая присела возле неё, оскалилась на приближающегося Языка и так резко ударила ладонью по земле, что он остановился без моей команды.

Седой тем временем продолжал драться. Его тяжёлое тело выдержало несколько уколов, и старик даже успел схватить копьё Щёлка и дёрнуть на себя; Щёлк отпустил древко вовремя. Острая воспользовалась открытым боком и вогнала обожжённое остриё под рёбра, Длинный ударил с другой стороны. Седой опустился на колено, попытался снова подняться и получил ещё один укол в грудь.

После падения Седого Край первым начал отходить, и за ним побежали две самки с детьми. Чернорукая осталась над Светлой, кричала и бросалась на каждого, кто приближался. Другая взрослая самка дважды возвращалась, хватала её за плечо и тянула к остальным; только на третьей попытке Чернорукая уступила, ещё несколько шагов отступала лицом к нам, затем развернулась и побежала следом за своей группой. Светлая осталась лежать там, где мать не смогла унести её.

Пока остальные сходились к телу Седого, я подошёл к Светлой. Она дышала часто и неглубоко. Болт вошёл не туда, куда я целился, но достаточно глубоко; когда я осторожно вытащил его, на наконечнике осталась кровь. Такая рана сама по себе могла оказаться не смертельной, однако яда на болте было достаточно для взрослого крупного животного.