Страница 5 из 51
4
После разговора с Эйром на душе полегчало. Крин, кажется, тоже это почувствовал — его плечи перестали быть такими напряженными.
— Пойдем в библиотеку, Ни.
Мы вернулись в зал библиотеки с наследием секты. Стопок на полу стало меньше, а книг на полках — больше.
Тот самый меченый библиотекарь принес чай и сладости.
— Для вдохновения.
— Благодарю, — ответил Крин, и я кивнула.
Крин разложил листки на столе и зарисовал схему души с Источником и тела.
— Смотри, получается, эту часть нужно изолировать. Изоляция при сохранении души в теле не работала, пока еще не нашли достаточно эффективных способов. Значит надо как-то извлекать Источник. Но извлечь саму суть существа и не убить — задачка та еще. Надеюсь, как вообще аккуратно извлечь, мы найдем у Иста в записях. А вот как сохранить жизнь при этом — скорее всего, придется подумать самому. Отложил вчера стопочку про работу с душами живых, в основном там про клятвы, конечно, но давай погрузимся, может, найдем что-то. Если на душе можно оставить руну клятвы, то почему нельзя оставить что-то еще?
Я кивнула.
«Думаю, про души живых читать будет легче. Вряд ли наживую резали что-то. Боль такая, что живое тело вряд ли выдержало бы».
Погрузиться удалось на удивление легко. Раньше клятвы были распространены повсеместно, и изучали их влияние все, кому не лень. Читалось легко, обыденно, не как что-то, что нужно было выбивать угрозами.
«Скорее всего, и в восприятии Карна моя клятва была чем-то основным, без чего нельзя, потому он и добивался ее, как уж умел. Он в целом много чего хорошего хотел, но от способов и… деталей, так сказать, кровь стынет».
— Ого, ничего себе, — донесся шепот работника, расставлявшего книги по полкам. — Смотри-ка, какое сокровище.
Меченый подошел, заглянул.
— Ничего себе! Еще и в оригинале. А копии есть?
— У них всего копии есть.
— Надо бы записать себе почитать.
— Ты это третий день подряд обо всем здесь говоришь.
— Ну не обо всем уж. Дай-ка унесем.
Меченый подошел, книгу на стол положил.
— Посмотрите, может, пригодится.
«О природе Хранителей», — значилось до боли знакомым почерком.
Рука сама потянулась.
— Ой… Ты не хочешь? — извинилась я.
— Я читал, — как-то грустно ответил Крин.
— Ого.
Я открыла. Древние руны многозначно сплетались, так только Карн умел. Стало вдруг жалко, что такого таланта больше нет.
«Может, если бы его так не потрепало при жизни, нормальным бы стал. Жаль, по-хорошему жаль, что свои способности он использовал таким образом. Что его восприятие абсолютно правильных ценностей так исказилось. Он стремился к благу нашего народа — я знала это. Только вот средства, которыми он этого добивался...»
Тело отозвалось на воспоминания болью. Содержание книги уплыло. Вспомнился Карн, прекрасный и страшный, умнейший и безумный, сильнейший и тонко организованный одновременно. То ли друг, то ли враг, то ли заботливый муж, то ли тиран. Кто его разберет?
«Спи спокойно, Карн. Мы позаботимся о твоей семье. Крин найдет способ излечения недуга, чтобы больше не приходилось выбирать между жизнями матерей и детей, Эйр все организует, чтобы работа была и жизнь радовала. А я присмотрю за ними обоими, обниму, отогрею. И благословлю».
Крин посматривал будто бы с любопытством, и стало неловко, что замечталась и не читаю.
— Ну как тебе?
— Я не могу сосредоточиться что-то, — призналась я. — Возможно, мне пора переходить на книги с картинками.
Крин рассмеялся.
— Могу поделиться, — он придвинул мерзкие исследования о душах.
Воспоминания навалились все и сразу, сдавили, и было так больно, до слепоты, будто резали по-настоящему и прямо сейчас.
— Прости, — донесся откуда-то будто издалека голос.
Реальность понемногу возвращалась, проступали очертания библиотеки, встревоженное лицо Крина.
— Все нормально, вспомнилось просто, — пробормотала я и уткнулась в книгу про Хранителей.
Что-то про созидательную природу, что-то о свойствах, усилениях… Смысл ускользал.
«Да что это такое!»
Но чем больше я пыталась сосредоточиться, тем хуже получалось.
«Что, правда с картинками пора?»
Утерла выступившие слезинки. Посмотрела на Крина, который без особой радости на лице читал что-то, по-видимому, очень мерзкое.
«Он трудится, а ты даже нормальное заставить себя прочитать не можешь».
— Нашел, старик, — раздался хриплый голос позади.
Вздрогнула поначалу, но запоздало узнала Эйра.
— Ого, даже сам соизволил, — ответил Крин.
Эйр ничего не ответил, только криво ухмыльнулся и протянул какую-то тетрадку. Ядрышко довольно шевельнулось в груди, разгорелось предвкушением. Ничего хорошего это значить не могло. Прижала руку, стараясь унять тревогу.
«Воплощение сути в предметах»
Но уж слишком явно читалось и обратное —
«Тому, кто изменит мир».
Эйр сел рядом, наблюдал с недоброй ухмылочкой.
Крин с подозрением открыл тетрадку, жадно вчитался, перелистнул и снова вернулся, и снова, и снова, и так без конца. А потом перечитал с самого начала заново и замер на последней странице.
— Сам читал же? — спросил Крин.
— Читал.
— Что думаешь? Последняя страница выглядит очень подозрительно.
— Мне кажется, он ее второпях написал тогда… — Эйр покосился на меня. — В последний день.
Голова вдруг заболела так, что в глазах потемнело. Я отвела взгляд, вдохнула, мысленно загоняя воспоминания поглубже. Я не могла сейчас позволить себе уплыть в мир боли. Надо слушать.
— Похоже на то.
Крин отложил тетрадку и потер лоб.
— Мы ходим кругами. Не получается выделить самую суть, не разрушив душу. Если опустить спорные выводы на последней странице, Исту это тоже не удалось. Проверять их в таком виде желания тоже нет.
Эйр посмотрел вдруг на меня очень внимательно.
— А он ведь их проверил, старик.