Страница 4 из 51
3
Я зажмурилась, вытянула пальцами энергию из груди и попробовала снова. Усилием воли сгустила поток, направила. Хлынул точно как надо, и густой.
«Получилось! А ты переживала. Настолько пустяковая форма и без рук уж должна получиться».
Я попыталась усилием воли сложить иначе, в круг. В кольцо. Лентой. Шире. Уже. Перекрутить.
Получалось!
«Главное поймать это ощущение, и все возможно».
Я передохнула и попробовала сложить сложнее, в два элемента. И еще третий добавить.
Поражала точность.
«Я всего несколько дней потренировалась тянуть энергию, как научил Нир, и теперь получается управлять ею и другими способами. Я зря лежала все эти годы. Не так уж и нужны энергетические каналы, чтобы колдовать!»
Я гоняла энергию по балахону, разглаживая его, отжимая, высушивая, смогла провести по телу, как будто бы хотела помыться, и испытывала от этого ничего не стоящего успеха такое торжество, будто высшее заклинание освоила.
Разум устал, и я отпустила контроль над энергией.
Поток рассыпался золотыми искорками и погас.
И пусть балахон остался влажным, пусть ситуация оставалась все такой же дурацкой, пусть голова потяжелела и мысли путались от перенапряжения, пусть впереди ждали бесконечные изнуряющие тренировки — это все было мелочью.
Я снова могла колдовать.
Было неуютно без одежды. Я завернулась в полотенце, балахон взяла и выглянула в коридор. Никого не было, и я на цыпочках прокралась обратно в комнату.
Крин безмятежно спал, обнимая подушку.
«Милый такой».
Я развесила балахон сушиться, завернулась в покрывало и залезла с ногами в кресло.
«Вот ведь глупая, хотела почитать — и то не смогла. Но вот так сижу и кажется теперь, что он вряд ли полюбил меня за ум и за умение колдовать. Есть намного умнее и способнее. А за что полюбил? За то что была рядом? Или может потому что на лесную деву похожа, а он их любит? Не знаю… Но надо как-то поумнеть. Я раньше посообразительнее была, за эти годы совсем разучилась думать. Даже поколдовала — и устала».
Вспомнилось, как запрещали думать, потому что шумно, и я виновато вжала голову в плечи.
«Ничего не умею. И так мало что могла, а теперь так и вовсе отстала, покалечилась и одичала».
Но Крин спал рядом, такой милый. Такой хороший. Погладить захотелось.
Я перебралась на кровать, устроилась с краю. Не успела даже покрывало поправить, как Крин завозился вдруг.
«Разбудила!»
Он уткнулся носом в бедро, потерся.
— Ни, — он посмотрел мне в глаза и улыбнулся очень хитро. — Вот это сюрприз.
Я от неожиданности покрывало выпустила. Крин, кажется, прочитал в этом намек, придвинулся, навис.
Мне стало страшно.
«Глупая, это же по любви. По любви не больно. Ты чего, это же твой драгоценный Крин».
Но во рту все пересохло, в горле ком встал. Зажмурилась зачем-то.
Крин смял губы поцелуем и отпустил. И снова поцеловал.
Мягкий. Приятный.
И еще поцеловал, и опять насытиться не дал.
Я невольно потянулась за следующим поцелуем — и Крин, кажется, только этого и ждал. Выдохнул едва слышно и ответил, припал. Прижал к себе с такой страстью, что внутри меня откликнулось ее отголоском. Его руки жадно прошлись по моему телу, между ног тронули. Задержались наа мгновение. Не успела я зажаться в предчувствии боли, как вдруг все смешалось, меня подмяли — и стремительно произошло то, что должно было.
Выдохнула с облегчением.
«Видишь, небольно, а ты боялась. Помылась, понравилась ему, молодец».
Крин лег рядом, и я прильнула к нему, погладила его приятную кожу, в щеку поцеловала.
Все мое существо переполняла нежность, и было стыдно от своего испуга.
«Просто не ожидала, вот и испугалась по старой памяти. Ничего, привыкну».
— Не сильно быстро? — спросил Крин.
— Я люблю быстро.
— Я что-то потерялся, сам не свой был. Точно все хорошо? Я могу… — его рука скользнула по мне, и у меня волосы дыбом встали.
— Мне было хорошо, — поспешно подтвердила я, чтобы только не продолжал.
Он убрал руку. Но посмотрел на меня как-то странно — будто не поверил. Будто ждал, что я скажу что-то еще.
«Он понял, что я неправильная?»
Почувствовала, как по спине скатилась ледяная капля.
Крин вздохнул, посмотрел в потолок.
— Говори, если что не так. Источник сильно голову сносит, в молодом теле еще ярче чувствуется. А может, потому что отвык. Чуть вдохнул — и все, необходимо как воздух, любой ценой, немедленно. Животное безумие. Немудрено, что раньше пытались скрыть запах от посторонних, так ведь и до чего-то нехорошего дойти можно.
«Точно понял, что со мной что-то не так!»
Стало неловко его смущать, и я выбралась, натянула влажноватый балахон. Крин удивленно вытаращился.
— Тебя… обмыть, может?
Уши заполыхали.
«Я снова забыла!»
— Да я… Сейчас.
От волнения энергию собрать никак не получалось. Крин помог, посмотрев на мои бесплодные попытки.
«Позорище!»
Посмотреть ему в глаза не получалось.
— Ты чего, Ни?
— Чего?
— Ну, подскочила что-то. Оделась, даже не обмывшись.
— Да я не хотела тебя смущать, ты же сказал, что Источник мешает.
— Да не мешает, просто… Просто боюсь в таком состоянии навредить тебе.
Я разглядывала узор ковра под ногами. Было стыдно, что я не мылась все это время, и даже вроде бы привыкла.
— Пойдем перекусим и почитаем еще?
Я кивнула. Чувства внутри спутались в тугой комок — стыд, страх и прошлого и разочаровать дорогого Крина, нежность, любовь, все вместе. Они душили, искали выхода, но выбраться никак не могли.
Крин провел в гостиную, налил чаю, фрукты взял. А я смотрела, парализованная этим дурацким комком чувств, и даже глоток сделать не могла. Будто тело забыло, как это делается. Будто все силы ушли на то, чтобы казаться нормальной.
— Не хочешь есть?
Я кивнула.