Страница 44 из 51
37
Тело жгло, казалось, даже внутри. Крин почесался, восстановил чарами изломанные травы.
— Расти спокойно, Карн. И учись, как надо обращаться с женщинами.
Крин почистил нас энергией, но помогло не слишком, жгло почти так же. Почистил еще и еще. А потом вдруг посмотрел куда-то вниз живота, чары применил и застонал.
— Ни, у меня слов нет.
Я посмотрела на красную искорку. Истнар, преобразующий красоту — светилось на ней имя. Не совсем то имя, и оттенок будто бы отдавал золотым, но в целом чувства Крина я разделяла.
— Прости, Крин, я это не планировала, — растерялась я. — Да и от него что осталось-то… Видимо, теперь ну… это наше счастье.
— Хоть бы девочка, — взмолился Крин. — Хоть бы совпадение. Я не верю. Я не выдержу это снова! Так не должно быть! Перерождайся в перцы, я тебе их посадил, отстань ты уже от моей женщины, я же даже на твоем языке все показал!
Искорка не слушала. Она горела, устраиваясь в чреве.
Крин потушил чары.
— Ни, я не думал, что когда-нибудь предложу тебе это, но… Но знаешь, есть щадящие способы, тем более когда…
Я обняла его.
— Крин, все будет хорошо. Это же просто наш ребенок. Без памяти, и не совсем Ист. А может, и Ист, но не утративший часть своего Источника. Что ты, что вырастим — то и будет. Эйр же вырос достойным мужчиной? И Истнар вырастет. Может, мужчиной, а может, женщиной. Но нашим ребенком.
— Ни, если это будет не наш ребенок, а Ист, который Ист, с памятью, со всем причитающимся, я сразу убью, пока не окреп. У меня поднимется рука. Я смогу. Ты меня не остановишь. Прости.
Внутри все заледенело.
— Давай понаблюдаем, Крин. Ну что ты. Ну может, частички и переродились в живое, место-то такое. Но какая память? Это же малыш.
Крин обнимал меня и плакал.
— Прости. Прости, Ни, я не… Только не это! Сколько он использовал тебя! И я это видел, я ухаживал за твоим телом, а оно металось в жару, страдало, погибало, смотрело твоими глазами и просило твоим голосом оставить, пока не погибло! Я не смогу пережить это снова!
— Тело не должно так перегружаться от детей равных женщине по силам. Карн все-таки потомок первородных, а я из какого поколения давно выродившихся? Давай понаблюдаем. Если будут те же симптомы, скорее всего, это действительно не наш ребенок. Тогда и подумаем. Пока я чувствую себя нормально. Давай лучше радоваться, что у нас будет малыш! Подготовим лежанку, одежку, милое одеялко… О, междумирье же открыли! Хочу то же, что у Эйра с Ниром было, забрать. Хотя нет, хочу новое. Там не те цвета, пусть будут наши.
— Ни, ты только если что вдруг не то почувствуешь, скажи. Как только, так сразу. Обещаешь?
— Конечно! Да такое и не скроешь, ты сам знаешь.
— Хорошо. Прости, я сильно испугался. Так недостойно, — Крин утер слезы. — Прости, Ни.
Я распустила его волосы, погладила по голове.
— Я понимаю. На меня тоже бывает как нахлынет что-то. Мы оба с Карном настрадались, и ты с Ни и детьми еще. Увидел — и испугался, вспомнилось. У меня так же. Время сгладит, наверное.
— Подстрижешь меня?
— У тебя тогда будет торчать, как у Лина, — хихикнула я.
— Наголо. Так практичнее.
— Хвостик проще подстригать.
— Густые волосы дольше промывать. Сейчас будет работы — ух! А так энергией проветрил — и красавчик.
— Не подстригу, — отказалась я.
— И что я, буду как холостой ходить?
— Да кого хоть наголо-то бреют из женатых?
— Коротко торчать будет.
— Смотря как подстричь.
— Да сделай наголо, я давно не ходил так! Хочу!
И я со вздохом отсекла энергией волосы под самый корень.
Они остались у меня в руках — жесткие, толстые, удивительно тяжелые, несмотря на не такую уж большую длину.
Любимый стоял с голой макушкой. Красивый и так, конечно. Но с хвостиком был привычнее.
— Потрогай, — предложил Крин
Я провела ладонью. Удивительно приятно, так гладенько…
— Такой макушка будет в первый и последний раз после стрижки. Уже завтра торчать и колоться начнет.
— Ну и не брили бы.
— Да ладно, — Крин обнял меня, поцеловал в макушку. — Как же я люблю тебя, Ни. А в этом платье еще и Источник пахнет ярко, и так приятно дышать им.
— Ах, мне нужно что-то закрытое. Не хочу попасть в беду.
— Беременной необязательно. Запах меняется, не дурманит, не влечет.
— Ты уверен?
— Да. В книжках было об этом.
— Тогда подождет. Закажу у Юру, пошьет потом. Надо еще придумать ведь что-то… Ах, это сложно…
Крин погладил по голове и повторил снова:
— Как же я тебя люблю.
— Я тебя тоже, Крин. Во, придумала! Традиционное закажу, как у тебя, только женское, да и не буду ломать голову.
— Отличная идея! Проверено временем. А сейчас можешь хоть без всего — и никто в Дире не посмеет тронуть без твоего согласия.
— Пока в этом платье буду.
— Мне нравится. Пойдем? Или здесь останемся?
— Давай здесь. Не хочу тащиться никуда на ночь глядя… — я зевнула, прикрыв рот рукой.
Мы вошли в спящую крепость в обнимку, поднялись в заветную спаленку, завалились…
«Как же мягко!» — только и успела подумать я, как затянуло в сладчайший долгожданный сон.
По залитым солнцем горам над Диром, едва поросшим скудной зеленью, спускался златовласый эльфенок с булыжником в руках.
— Мама, смотри, какая прожилка красивая, — он показал свое увесистое сокровище.
— Очень красивая, — я обняла малыша.
— Папа, пойдем снова в пещеру, — попросил эльфенок и перетек в объятия Крина.
— Пойдем. Что это будет?
— Бусы для Малышки.
— У нее же уже много!
— Таких нет, — тихо возразил эльфенок.
— Раз таких нет, то точно надо.
— Да, — серьезно ответил малыш. — Пойдем скорее. Папа, а когда меня Арлин в ученики примет?
— Спроси у него.
— Мне он не говорит, только ворчит все.
— Но в мастерскую пускает?
— Пускает.