Страница 41 из 51
34
Ирри подошла ко мне снова, осмотрела как-то уж очень внимательно, в глаза заглянула.
— Нормально, будет жить, — сказала Ирри Крину. — Видел, да? Попроще, не как обычно. То, что ты ждешь, позже придет, пока приказываешь. Девы послушные все, будет делать. Наблюдаешь, выстраиваешь картину для себя и для нее. Втягивается нормально. Если грустит — повторяешь.
Ирри потрепала меня по щеке и протянула какие-то ягоды.
— Хорошая девочка. Держи.
Она поднесла ягоды к моему рту, явно предлагая поесть с руки. Без злого умысла, от всей души… Я смутилась, но поела. Вкусные были, сладкие такие и кислые немного, и чуть с горчинкой…
— Видишь, все тесты хорошие. Просто дрессировкой кто-то не занимался, а потом удивился, — сказала Ирри.
«Я же не зверушка», — удивилась я.
Ирри говорила от всей души, и ягоды никак не заканчивались, и вкус такой интересный был, отвлекал…
Я почувствовала взгляд Крина. Он тоже поспешно протянул ягоды, кажется, чувствуя неловкость.
— Хочешь с моей руки поесть, Ни?
Я растерялась, опустила голову.
— Не так. Что ты ее грузишь? Четко и ясно. Молодец, хорошая, на, держи — и она ест. Спрашиваешь — начинает думать, устает, грустит, хуже втягивается.
— Да я поем, я смутилась, что вы меня так, ну… — утешила я и взяла губами ягоды с руки Крина.
И он вдруг посмотрел с такой радостью, а когда доела — заобнимал.
— Хорошая, хорошая, Ни.
Я не поняла, почему то, что я поела с рук, так обрадовало Крина, но была рада, обняла его, погладила. Хотелось порадовать еще.
— У тебя еще есть такие?
— Конечно, Ни. Пойдем, я дам тебе еще. Спасибо, Ирри, что посмотрела. Я боялся навредить, мало ли…
— Хорошая полукровка. Тесты в норме. Селекционные качества сохранены, — похвалила Ирри снова как-то по-доброму, ободряюще.
«Со мной все в порядке, — обрадовалась я, сжимая руку Крина, свое главное сокровище. — Крин больше не будет беспокоиться».
Крин энергией сложил одеяло и все, что на нем было, в эльфийский мешок, приобнял меня.
— Пойдем за ягодами, Ни.
И мы пошли. Вышли в земли Нира, под землю спустились в прекраснейшие эльфийские ходы с мозаикой на стенах.
— Прости, Ни, — сказал Крин. — Ты не обиделась?
— На что?
— Ну, что Ирри тебя показал. Я беспокоился, а она все-таки разбирается в лесных девах, их род заповедники держит. Тесты специфичные, но говорить, что это проверка заранее нельзя.
— Мне приятно, что ты позаботился обо мне. И я рада, что ты теперь будешь спокоен, — я прильнула, заглянула ему в глаза.
— Ой, тебе так не холодно? — спохватился Крин и посмотрел на меня.
— Ой… не холодно, но неловко как-то... Я что-то тоже растерялась…
Я материализовала на себе траурное одеяние. Оно показалось неуместным, лишним. Я была лесной девой, с которой все в порядке, специалист подтвердил. А лесным девам одежда не нужна.
«Но я ведь не из заповедника. Хотя разве мне это мешает отказаться от одежды? Карн говорил, для дев это нормально и даже так положено. От обуви отказаться могу, а от одежды нет? И тем более в Дире, где все так ходят… Но все равно стыдно как-то. Пока поношу».
Мы шли, и Крин приобнимал с восторгом, а я его, и все картинки разглядывала на стенах. Красивые…
Увидела вдруг сцену свадьбы Эрва и Арны, где он опускал ей на голову обруч, а вокруг уже набралось голых обитателей леса, посматривающих полными предвкушения глазами на пару.
«Ой, я что-то совсем забылась. Дева-не дева, мне надо носить одежду, если не хочу навлечь на себя беду. Не хочу, чтобы на меня смотрели такими глазами, как на Эрва с Арной. Тем более что могут не только посмотреть».
— Красиво здесь, — сказал Крин.
— Угу.
— Может, тоже вложить сюда что-нибудь, — задумался Крин. — Надо бы. Сейчас для Ирри закончу и набросаю.
Он ускорил вдруг шаг — видимо, крепко задумался. Я побежала, чтобы не отстать.
«Так мило увлекается».
К дому я прибежала уже вся запыхавшаяся, в мыле. Крин повесил теплое на крючок и сразу же расставил мольберт. Запахло краской.
— О, Ни, можешь еще попозировать? — попросил Крин.
Я стянула балахон, посмотрела на портрет и смущенно отвернулась.
— Давай, как там делала с Ирри, помнишь?
Я кивнула, села на лежанке, погладила себя. Стало стыдно ужасно.
— Да, вот так еще. И сожми… Хорошо, — подсказал Крин. — Посмотри в глаза-то.
Я посмотрела.
— И продолжай, — подбодрил Крин. — Мне так очень нравится.
Я смутилась, но отвернуться не посмела. Крин подсказывал что-то, я делала. Было и неловко, и приятно, но интерес в глазах Крина и его игривый голос был приятнее всего. Хотелось уже не позировать, а продолжения.
— Во, теперь встань, как здесь, — попросил Крин.
И я встала.
— Отлично, так… — кисти замелькали, удерживаемые и рукой, и энергией.
Глаза Крина горели, и хотелось бы посмотреть не только в них, но вроде бы в глаза велели, и я читала интерес и предвкушение с лица.
— Во. Завтра подсохнет и доработаю.
Я подошла, заглянула. На картине Ирри с грацией уверенной в себе и своих желаниях старшей приобнимала смущенную, полную невыраженного желания меня, и мы смотрели мутным взглядом, тянулись, будто хотели забрать у Крина кисти и продолжить.
«Да так и было!»
Крин поцеловал, повалил, покрыл всю поцелуями, и я, перегретая желанием, потянула с него одежду, прильнула, и мы снова слились в средстве от грусти, рекомендованном заводчицей лесных дев.
Дни летели незаметно и очень легко. Комната пропахла краской, Крин старательно выписывал сцену гибели Арны, и перерисовывал ее в какой-то очередной бесконечный раз.
Я валялась на лежанке и любовалась им — такой увлеченный, такой милый. Весь в краске. И комната в краске. И я в краске. Все в краске, но это неважно.
Важно, что Крин был счастлив. И рекомендации Ирри исполнял, с ними стало легче.
«Спасибо, Ирри. Ничто так не восстанавливает, как проверенное заповедником. Видимо, мне это тоже подходит».