Страница 39 из 51
32
Надела рубашку, траурное одеяние и снова удивилась, как украшала эта, казалось бы, простая и скрывающая тело одежда. Собрала волосы, сколола, платок повязала.
Я выглядела очень достойно.
«Более достойно, чем заслуживаю», — подумала я и посмотрела под ноги.
А когда снова взглянула в зеркало — на меня уже глядела неуместно наряженная в траур кукла. Босая и с простушечным лицом недалекой лесной девы, не способной на глубокие чувства. Да еще и затравленной, кажется.
«Что случилось?! — ужаснулась я. — Всего на мгновение задумалась — и красота пропала. Как ее вернуть? Я же столько намывалась тут и прихорашивалась!»
Я запаниковала. Покрутилась перед зеркалом и так, и сяк, но не помогло.
«Ну уж нет! Я должна хотя бы с красотой разобраться, это самое простое для лесной девы! Если я и с этим не справлюсь, то что делать с остальным?»
Я схватилась за раму зеркала и пришла в себя.
«Ни, зеркало здесь ни при чем. Ты красивая. Просто съеживаться и смотреть так, будто сейчас Карн не в настроении придет, никому не идет. Подумай о чем-нибудь хорошем. О свадьбе с Крином. О детях, которых, к слову, ты сможешь теперь ему подарить. Что еще тебя радует? Поцелуи. Объятия. Близость. Радость и блаженство Крина, когда мнешь его. Его интерес. Так, а что-нибудь не связанное с Крином? Вот, отражение в зеркале сегодня, например!»
И зеркало снова отразило красавицу с озорным взглядом и румянцем.
«Я обязательно починю себя, — пообещала себе. — Я не хочу быть куклой ни Карна, ни Крина. И Келумирэ не хочу быть. Хочу быть собой».
Я накинула плащ, расправила плечи и, убедившись, что одежда сидит аккуратно, вышла, уверенная если не в себе, то как минимум в своей внешности.
К бойницам поднялась, посмотрела вниз. Твари все так же лезли, будто безумные. Было жалко их, но что поделать?
«Ой, я же хотела посмотреть переговоры, но увидела Келумирэ и в купальне провозилась!»
Я попыталась посмотреть через Крина, через Эйра, но связи не было, ее будто перекрыло плотной стеной тумана.
«Ну и ничего не упустила, значит. Расскажут потом».
Захотелось вдруг показать поскорее Крину, какая красивая сегодня. Закрыла лицо руками.
«Ни, ну ты даешь. Ты точно лесная дева — такое вокруг происходит, Карна скинула, внутри руины, а ты помылась, писечку подстригла и хочешь это Крину показать, которому, к слову, сказала, что отношений пока не хочешь. Нормальная, нет?»
Вздохнула.
«Нет, Ни, так не пойдет. Не обижай сама себя, ты же не Карн. Да, захотела показать Крину, и еще покажешь обязательно, не первый и не последний раз стрижешь же. И свадьба у вас будет. И любовь. И все, что захочешь. Хотеть счастья — абсолютно нормально. А хочется ли уже снова отношений? Со служением же разобралась, но ничего ведь Крину не сказала, а он и не спрашивает, не трогает. Нельзя так тянуть, вдруг, Крин подумает, что ты его не любишь?»
Вспомнилась Келумирэ, и аж затрясло от мысли, насколько недолговечным может оказаться счастье, если слишком долго разбираться с тем, чего хочется, чего не хочется, к чему готова, а к чему — нет.
«Ни, не выделывайся. Что значит, готова? К чему ты там не готова? Обнимать готова? Готова. Целовать готова? Готова. Дарить любовь готова? Готова. Никому прислуживать уже не надо, ты его не опозоришь. Он тебя даже бить не будет, к чему ты там можешь быть не готова?»
Вспомнилось, как Карна разорвали твари, и как-то нехорошо стало.
«Ни, не думай об этом. Подумай о том, что ушлых вокруг много, а Крин красивый, умный и добрый. Уведут твое счастье. Не будь такой проблемной. Отмылась? Нарядилась? Писечку подстригла? Вернется — и показывай, что размышлять-то».
Было как-то не по себе.
«Ладно, с Крином разобралась. Теперь надо собой заняться, чтобы не трясло от всего подряд и можно было ответить Крину, что хочется, чего не хочется, если спросит, а то снова скажет, что со мной что-то не так».
Но заниматься собой не хотелось. Навалилась странная усталость, будто делала что-то очень сложное сегодня. Вспомнился хоть и страшный, но понятный Карн, с которым не надо было думать, надо было просто делать, что он говорит.
«Нет, Ни, в таком состоянии ты Крина не удержишь, не справишься. Он будет тобой недоволен, как с Карном было. А что, если его тоже вдохновлять перестанешь? С Источником он разборчивее стал, нельзя балахон скинуть и попросить побыстрее, не сработает.
Надо как-то восстановиться, но как?
Почему устаю на ровном месте? Разве не все травмы зажили от сущности? Вроде бы все…»
Я вздохнула, проверила потоки благословения. Все было в порядке.
«Хоть что-то получается».
Как назло, Крин вернулся. Я поднялась, улыбнулась.
— Ну как? Что решили?
— Договорились на то, что Эйр и предлагал — поддерживать численность тварей на нужном Чистильщикам уровне и по возможности прикармливать только ручных, чтобы остальные работали.
— Получается, здесь продолжаем?
— Пока да. Потом Эйр соберется и попробует что-то придумать.
Я кивнула, села у бойницы.
— Покушать не хочешь? Я что-то так проголодался…
«Я же с завтрака ничего не ела! Это не усталость, это голод!» — ужаснулась я.
— Пойдем.
И мы спустились в столовую, фрукты взяли. Сладчайшие кусочки растаяли на языке, подарили блаженство. Жизнь стала легче.
«Как ему сказать про отношения? Вроде бы со служением разобралась не сегодня и не вчера, почему только сейчас тогда скажу, почему медлила?»
— Поела? Может, полежим? Что-то столько всего случилось, устал, — Крин поднялся.
Я кивнула. Мы поднялись в спальню. Крин повалился на кровать, сладко потянулся.
— Хочешь… спину помну? — робея, спросила я.
— Лучше голову.
И я села, ленту на хвостике развязала, запустила пальцы в волосы. Гладкие, очень толстые и непослушные, они поднимались высоко за каждым движением, и это было очень мило. И оттенок был такой благородный, холодный.