Страница 11 из 51
8.2
Свет пробивался сквозь сбитые шторы, щекотал ресницы, слепил. Я перевернулась на другой бок, посмотрела в стену. Перед глазами плясали яркие пятна. Проснуться до конца не получалось. Крина так и не было.
Я со вздохом села, потерла глаза. В нос ударил запах фруктов с тумбочки, и я взяла что-то, надкусила. Вкуса почти не чувствовалось, вроде и сладко, и будто никак. Пожевала нехотя, попила. Кажется, хотелось в укромное место.
Или нет?
Нехотя поднялась, прошла. Вроде получилось. Энергией обмылась. Ручку двери взяла.
«Умыться надо. Ай, энергией».
Я обернулась на зеркало и увидела, что платок съехал, балахон неряшливо смялся.
«Да что это такое! Живой быть так сложно! То поесть, то попить, то по нужде выйти, то помыться, то одежду поправить…»
Пришлось снимать платок. Под ним оказались волосы в полном беспорядке.
— Да что это такое! — взвыла я и схватилась за гребень.
Волосы прочесались легко, легли гладким золотом.
«Надо их собрать, чтобы не путались, а то платок надеваешь — и все».
Пришлось плести косы. Собирать их. Закреплять. Снова платок повязывать. Расправлять балахон.
«Как же тяжело живому поддерживать приличный вид!»
Сил совсем не было, и все ощущалось каким-то безвкусным, серым, бессмысленным.
«Куда идти? К Крину? Да, пожалуй, надо».
Я спустилась в лабораторию и застала Крина явно расстроенным чем-то перед собой. Сидел, голову сжимал.
Я подошла, руки на плечи положила, погладила. С энергией, как раньше, чтобы поприятней было.
— О, Ни! Ничего больше не нашла?
Крин поднял голову, и я увидела его уставшие покрасневшие глаза.
«Что я должна была найти? А, он, наверное, решил, что я ушла еще где-то поискать работы Карна. Говорить ли правду? Как я ее объясню?!»
— Не. Что-то не получается?
— Да. Энергетическая система не выделяется, как надо. Что-то еще нужно, но что именно — кто его знает? Наверное, стоит отдохнуть и посмотреть свежим взглядом.
Растерла его плечи и шею.
— Как же приятно, Ни. То, что нужно…
Я улыбнулась.
— Хочешь прилечь?
— Надо бы. Может, передохну, и еще мысли в голову придут.
Он поднялся, и я проводила его в спальню, расстроенного, погруженного в мысли, усталого — и такого любимого.
«Может, сказать, что Карн написал, что еще мой Источник зачем-то нужен? Но я и сама не знаю, зачем. И письмо такое, что показывать неловко. И оно для меня…»
Крин лег, и я села сверху, погладила по спине.
— Крин, я вчера Эйрола встретила. Он сказал, что Карн возродится, но ничего не объяснил.
— Все мы возрождаемся так или иначе, наши частички остаются в мире и становятся чем-то новым, большим, чем мы, — беззаботно ответил Крин.
— Мне показалось… он не это имел в виду, — я растерла спину, с удовлетворением наблюдая за тем, как Крин расслабляется и млеет.
— Кто его знает? Карн что угодно мог придумать. Даже уничтожить Хранителей же он решил, нам подсунул способы, убедил, что так будет лучше. И мы как слепые котята… Ай, даже вспоминать не хочу.
— Ты не думаешь, что эти работы он нам тоже оставил не просто так?
— В них нет ни слова о возрождении. Там про возникновение искры, про структуру души, про то, что на это влияет, многое, в общем. Но не возрождение.
«Странно. А как тогда Карна возрождать? Может, мы пока этого не видим? Не знаю. Странно себя чувствую сегодня».
— Ни, мы же не посмотрели, есть ли улучшения. Надо понять, корректировать ли дозу.
Я показала ему свои полные густейшей золотой энергии руки, и Крин в порыве чувств расцеловал их.
— Ни, это нечто! Я и не ожидал! Тогда для закрепления продолжай пить пока так, понаблюдаем еще. Как же я рад, как рад!
Укололо чувством вины за вранье. Но объяснить, что именно я делаю и по чьим указаниям было выше моих сил. По крайней мере, сегодня.
Крин зашевелился, выбрался из-под меня, потянулся губами. Поцелуй показался пресным. Но не Крину, похоже. Он настойчиво проявлял интерес. Как и всегда после тяжелых разговоров. А у меня, как и всегда, не малейшего желания близости после них не было.
«Кажется, настало время моих планов».
Я с как можно более хитрой улыбкой посмотрела на него и схватилась за подол балахона. Крин выжидал с предвкушением, и ловить в ответ его эмоции было очень приятно.
Худющие ноги без штанов показались странными, сама не знала, почему. Потерлась носом, скрывая смущение, поднялась губами к сокровенному.
«Посмотри в глаза, как эльфийка делала, ну давай», — подбодрила я себя.
И посмотрела. И припала, играясь. Интерес Крина подбодрял, было и стыдно, и весело, и хотелось порадовать, вызывать все новые и новые эмоции.
— О, Ни, — Крин погладил по платку, развязал его энергией. — Мне это нравится.
Платок соскользнул. За ним съехал и балахон с распутанными завязками. По телу прошелся поток энергии. Я даже не сразу поняла, что что-то происходит, настолько стертыми были ощущения.
«Ой, он же расстроится, если мне будет неприятно».
Фантомной смешанным с болью ужасом всплыло то ощущение, когда Карн был расстроен, и я поспешно потерлась о член, заулыбалась, удвоила усердие в играх.
Процесс казался безвкусным, игра нелепой, но Крин явно был доволен. Ему, похоже, ударил в нос Источник, и он становился все более нетерпеливым.
Наконец он повалил меня на кровать, и все кончилось быстро. Крин зачем-то попытался погладить меня. Я покачала головой, мол, не хочу, и он перестал, обмыл нас, устроил голову у меня на коленях.