Плесень

— Так, где ты был всю неделю?

Лисандр повернулся к ней лицом, удивленно подняв бровь.

— Какую неделю?

— Эту. И зачем это всё с собой сделал?

— Что сделал?

Мэй замерла на месте, сжав мокрую тряпку в руках. Неуверенно промычав, она указала на его волосы, глаза, руки.

— Что это значит? — переспросил Лисандр.

Он крепко сжал зубы, задержал дыхание и через боль поднялся с кровати. Голова закружилась, колени согнулись. Успев схватиться за тумбу, он все же устоял на ногах.

— Принеси еще обезболивающих, — прошептал Лис и сделал шаг к зеркалу.

— У меня с собой. — Мэй принялась копаться в карманах фартука, перебирая кучи блистеров с таблетками. — Не то, не то, не то… Это от аллергии…

Дверь хлопнула, Мэй подняла голову. Лёд, обмотанный тряпкой, валялся на полу, а Лисандра в комнате не было.

Рабочие морга перешептывались, по очереди заглядывая в маленькое окошко холодильной. Лисандр выкатывал ящик за ящиком, рассматривая каждое тело в них. Его некогда светлые, как снег, волосы теперь больше напоминали густой гудрон. Слипшиеся, черные, у уха торчала соломинка, весь затылок в пыли и грязи. Глаза желтые, неестественно яркие, как у какого-то дикого животного. Руки исполосованы голубыми, тонкими венами, ногти темные, будто кто-то отбил их молотком.

— Я думал это сон. Сон, — повторял Лисандр снова и снова, продолжая заглядывать в ящики с телами.

Резко он замер, поднял глаза к верху, стукнул себя по лбу и побежал к противоположной стороне. Выкатив очередной ящик, Лисандр радостно выдохнул, облокотившись на пустую подложку. То ли радостный, то ли нервный смех вырвался наружу.

В дверях появилась Мэй с легкой одышкой. Первым делом она закрыла окошко, через которое глазели остальные рабочие, специальной задвижкой.

Лисандр практически лег на холодную подложку ящика и улыбнулся, увидев Мэй:

— Где она?

— Кто?

— Я думал это сон! Кошмар, очередная галлюцинация! — практически кричал Лисандр, проигнорировав встречный вопрос. — Но это! — Он оттянул прядь волос от своей головы. — Я помню. Помню пещеру, договор. И она встала. В понедельник! Я как раз ушел в понедельник!

— Кто встала?

Лисандр сорвался с места и подбежал к Мэй. На лице растянулась безумная улыбка, он с силой вцепился в женские плечи.

— Где Мессалин?! У себя?!

Словно тут же позабыв о Мэй, Лис отпустил ее и рванул к дверям.

— Нет! Стой!

Лис резко остановился, кивком задав немой вопрос. Мэй побледнела, кулаки сжались, ладони вспотели:

— Мессалин мертва.

Он тихо рассмеялся, отмахнулся и уже было собирался выйти из холодильной, как Мэй снова его остановила. Она молча подошла к одному из ящиков, полка с телом выкатилась наружу. Темные коричневые кудри свисали темным водопадом.

Безумная улыбка никуда не делась, Лисандр тихо хохотал, смотря на открытый ящик, и шаг за шагом, не спеша, подходил ближе. Мышцы по всему телу задергались от микро-судорог. Пальцы задрожали, во рту пересохло. Подойдя к трупу, Лис сжал окоченевшие щеки Мессалин.

— Лисандр, — вновь заговорила Мэй. — Его нужно сжечь уже очень давно. Свет часто гаснет, холодильники выключаются. Тело гниет.

Лис замер без движения, не моргая. Оледеневшее, мертвое лицо смотрело в потолок белесыми, заплывшими глазами. Медицинская сорочка чистая, какая и была тогда, когда ее надели. Ни капли грязи, ни одной песчинки или пятнышка. Сознание бунтовало. Лисандр ясно помнил, как сам вытаскивал труп из другого шкафа и выносил в мешке. Как волочил его по земле, тащил по мокрым ступеням.

— Она лежала в другом ящике неделю назад, — сказал Лис.

— Переложили в более холодный угол. — Мэй стала за его спиной. С трудом ей удалось убрать его руки от трупа и закатить полку обратно в шкаф. — У тебя менкоиновый припадок. Ты сорвался. Снова нужно пройти курс лечения. В этом ничего такого нет, никто не осудит…

Лис закрыл лицо руками и опустился на пол, уперевшись спиной в стену.

— Ты чего? — Мэй опустилась на колени рядом. — Плохо? Дать таблетку?…

— Он обманул меня? — Лис убрал руки от лица и поднял взгляд на Мэй.

— Кто?

Он замолчал, погрузившись в свои мысли. Только что горевший огонек в глазах вновь погас. Лисандр лег на холодный пол, уставившись в потолок:

— Оставь меня.

— Тебе нужна помощь! Вставай, пойдем.

Мэй схватила его за руки и попыталась поднять, но безуспешно; тяжелый, словно налитый свинцом. Вскочив на ноги, она недовольно топнула и выбежала в общий зал. Хмурым взглядом пробежалась по всему помещению, все рабочие «спрятались» в крематории и активно обсуждали увиденное. Лишь один санитар остался в общем зале и равнодушно протирал столы.

— Помоги мне его поднять! — окликнула его Мэй. — Дотащим до верха, а там…

— Это Лисандр, что ли? Что за маскарад, — обернулся санитар и покосился на часы у кабинета. — Обычно после полуночи приходит.

Мэй опешила.

— В каком смысле?

Санитар повернулся и продолжил протирать стол:

— Задержался я как-то пару раз допоздна, слишком много работы было. Слышу шум, думал воры. Хотя, что тут воровать… — Он кинул тряпку в ведро и отошел к крану с водой. — Решил проверить. А там он, над телом девки генеральской чахнет. И так почти каждый день. — Вылив ведро в раковину, он принялся отжимать тряпки. — И каждый раз то ли пьяный, то ли под чем-то. То кричал, то плакал, то смеялся.

— Каждый, — проронила Мэй. — День?

Санитар угукнул, пожав плечами:

— Я же тебе говорил, что он психопат. А может еще и некрофил. Переезжать надо, чувствую, на Юг куда-то. С таким королем мы…

— Каждый день, — перебила его Мэй. — Каждый день, — и повторила еще раз.

Санитар замолчал и отмахнулся, продолжив заниматься уборкой. Мэй же осталась стоять у дверей холодильной, повторяя одну и ту же фразу.

***

Пожар окутал маленький городок. Белые Плащи швыряли в окна домов, магазинов и лавок, горящие бутылки. Солнце замерло высоко в зените, довольно наблюдая за происходящим. Крики не замолкали ни с одного угла: дети плакали, женщины ревели, мужчины кричали. Узкие улочки завалили окровавленные тела. Плащи резали всех, без разбора. Пули свистели, ножи пели металлическим голосом, огонь пожаров злобно трещал.

В самом эпицентре этого безумия стоял Себастьян, укутанный в белые одеяния так, что не видно даже глаз. Ведомый божественным шепотом, он указывал Плащам путь, отдавая бесчеловечные приказы. Гремели взрывы, рушились здания.