Плесень

— Много я видел смертей. Слишком много. С каждым разом не так больно, как в первый, но всё равно… — Эш замолчал, задумавшись. — Если бы что-то случилось с Лисандром, у меня бы сердце остановилось. Даже представить страшно.

— Я надеялся на чуть другой ответ… — усмехнулся Калеб.

Схватив с вешалки очередную стопку свитеров, он ныркнул в примерочную. В секунду натянув один из них, Калеб вышел обратно с широченной улыбкой. Эш перевел на него взгляд — и настроение резко сменилось.

Этот свитер был самым корявым из всех: из швов торчали нитки, местами вязанное полотно было в дырах, а на спине красовалось непонятное, темное пятно.

— Отвратительно! — не сдержался Эш. — Почему тут всё такое уродливое?

Калеб рассмеялся.

— Во-первых, это винтаж! Во-вторых, дешёвый.

— Дешёвый винтаж? Бриллианты по цене стекла?

— Так! — возмутился Калеб. — Мне нравится этот магазин, так что молчите!

Эш поднял брови. Калеб улыбнулся и вернулся к вешалкам.

Вещь за вещью, примерка за примеркой. Каждые десять минут на плечах Эша появлялись новые свитера, кофты, брюки, шарфы. В итоге он стал похож на шкаф с ногами.

— Западные командиры таких ужасных пыток не практиковали во времена первой войны, какие ты мне устраиваешь.

— Значит, в расчете. — Калеб довольно потянулся к потолку и, взяв Эша за предплечье, потянул к кассе.

Женщина скрипнула стулом, отложив газету:

— Опять понабрал… — вздохнула она и принялась перебирать одежду.

— Как дочка?

— Нормально.

Женщина быстро отрывала ценники, вбивала цифры в калькулятор, паковала вещи. Через пару минут всё было готово. Эш стряхнул с плеч пыль, скорчив недовольное лицо. Положив деньги на прилавок, Калеб схватил пакеты и буквально вылетел на улицу. Генерал неспеша вышел следом:

— Домой? Или есть ещё пара мест с одеждой в стиле бездомных?

— Домой, — хмыкнул Калеб.

Без слов, Эшлен протянул ладонь вперед, и Калеб вложил в нее ручки пакетов.

Ночь полностью окутала город. Чёрные тучи опустились ниже, вот-вот готовясь скинуть на город тонну снега. Мороз стал злее: стены зданий заскрипели, кора старых деревьев затрещала.

— Эта женщина хозяйка магазина, — сказал Калеб. — А её дочь моя бывшая одноклассница. Заболела лихорадкой. Год уже мучается.

— Обычно лихорадка душит быстрее.

— Она ходит к западным врачам. Много денег тратят. Поэтому я у неё и покупаю. Просто так не берёт, гордая. А мне всё равно, что носить, всё равно кроме работы никуда не хожу… — Калеб утер нос и оглянулся. — Знаю, вы не спрашивали, но…

— Всё хорошо, — перебил Эш. — Мне интересно.

— Правда?

Эш кивнул.

— Просто… вы никогда ничего не спрашиваете. Почти.

— Мне кажется, когда есть что рассказать, спрашивать не нужно. И мне нравится, что ты не ждёшь вопросов.

— Зато из вас ни слова не вытянуть без расспросов.

— У меня скучная жизнь. Могу рассказать, что ел на обед, это самое впечатляющее событие.

— Неужели ничего более? Уверены?

— Не знаю… — вздохнул Эш. — На улице, как всегда, снег. Дворники чистили дорожки. Душ. На завтрак бекона переел. Потом копался в документах. Прислужницы мыли пол. Марсала рассказывала о каких-то женских штуках. А Лисандр сходил с ума… — на последних словах он запнулся.

Эшлен замедлился. В памяти прокручивались дни, но чего-то не хватало.

— Что-то вспомнили?

— Не помню, когда видел Марсалу с Лисандром в последний раз. Кажется, что буквально вчера, но…

— У меня тоже как-то дни путались, когда месяц без выходных работал. Сон, работа, работа, сон… Вам бы в отпуск.

— Да. Просто… — Эш провел по волосам, скинув капюшон. На лбу выступили капельки пота.

— Это усталость. Вам точно нужен отпуск. Что могло случиться в здании, где охраны больше, чем во всём городе? Кого-то убили? Украли? Глупости.

— Да, — усмехнулся Эш, коснувшись переносицы. — Доложили бы. Не идиоты же у меня служат… — на этих словах что-то внутри дрогнуло.

Они не заметили, как дошли до подъезда. На лавке всё так же спал мужчина, укутанный в тулуп.

Калеб забрал пакеты и встал перед Эшем:

— Спасибо, что составили компанию.

— Спасибо, что выслушал.

Калеб кивнул и шагнул назад:

— Пойду?

— Конечно.

Эш убрал руки в карманы, по усталому лицурасползлась легкая улыбка. Помахав на прощание, Калеб скрылся в дверях подъезда.

— Конечно… — повторил Эшлен шепотом.

Весь путь домой Эшлен не мог успокоиться. Тревога щекотала лёгкие, в висках пульсировало. Каждые пару минут из окна автомобиля улетал тлеющий окурок.

Как только машина остановилась у входа в резиденцию, Эшлен устремился прямо к спальне Марсалы. Прислуга провожала его удивлёнными взглядами. Один солдат спросил, нужна ли помощь, но Эш не ответил. Шаги ускорялись, переходя в бег. Чем ближе становилась комната, тем чаще становилось дыхание.

Дверь оказалась не заперта. Внутри тихо и пусто. Чисто — постель заправлена, полы вымыты. Эшлен не спеша прошелся взглядом по каждому углу комнаты, затем аккуратно заглянул в ванную. Марсала так любила принимать горячий душ по несколько раз в день, что там было влажно всегда. Но не сегодня; сухо так, что спирало дыхание. Радиаторы отопления высушили воздух хлеще пустынного Солнца.

Выйдя обратно в комнату, Эш замер в ее центре. На столе незаконченное письмо отцу, оборванное на полуслове, рядом ручка и конверт, готовый к отправке. Настольный календарь с числом недельной давности.

За окошком свистнул ветер, стекла балкона дернулись, что-то тихо стукнуло по раме. Словно зная, что там, Эшлен неспешно повернулся к окнам. Высокий сугроб за стеклом раздул вихрь. Не торопясь, Эш открыл стеклянную дверцу.

Куча снега вползла в комнату, как огромная ледяная улитка, а вместе с ним и почерневшее тело в одном лишь нижнем белье. На замерзшем лице читается ужас, вперемешку с отчаянием. На ресницах застыли слезы крупными, блестящими льдинками. В ушах серьги, некогда принадлежащие Мессалин.

Ленивые уборщицы никогда не убирали снег с балконов без приказа.

Словно в бреду, Эш побрел по коридорам. Паника душила, грудина болела. В происходящее не хотелось верить. Ноги сами несли вперед, к другой двери.

Дойдя до комнаты Лисандра, он дернул ручку. Заперто. Он дернул ее еще раз, затем еще. На третий раз выбил дверь ногой.