Делагарди

Пришло сообщение от Лоя. Я надеялась, что он напишет время прибытия, но на экране высветилось сухое: «Прости, завал. На этой неделе никак. Не скучайте».

Ну и ладно.

Я осталась наедине со своей одержимостью.

В следующие дни моей мишенью стала дверь напротив. Я превратилась в призрака подъезда. Приходила к соседу каждый день. Стучала, стояла вечерами, пялилась в глазок своей квартиры, выжидая, пока по ту сторону кто-нибудь мелькнет. Проходил кто угодно, но не этот чертов дед.

Я начала писать записки. Сначала вежливые, потом отчаянные. Оставляла их под дверью и ждала.

Изоляция доводила до желания согласиться на прогулку с Дакотой. Но я набрала Стивену. Нужно было, чтобы кто-то сказал, что я делаю все верно. Дакота смирилась с моим поведением, и толку от ее советов было немного.

— Стив, ты не поверишь, — зашептала я в трубку, сидя в темноте кухни. — У меня тут сосед есть… Он старый, но он что-то знает. Я уже который день пытаюсь с ним поговорить, а он игнорит…

— Мирна, — его голос оборвал меня.

Я осеклась.

— Стив?

— Слушай, я только со смены. Голова раскалывается, Оливии сегодня не было, кофемашина сломалась. Такой ор стоял. Я так устал. Просто дико. Не получится приехать пока.

— Прости, — пробормотала я, внутри что-то сжалось. — Я…

— Ты сама выбрала уехать. Могла дождаться меня, и мы бы поехали. Я не могу решать твои загадки, я правда устал. Давай поговорим, когда будет что-то… реальное. Ладно? Я спать.

Он повесил трубку. Его слова буквально размазали меня.

Я разонравилась ему, или он так сильно устал? Хотя я тоже хороша, звоню как параноик и несу чушь.

Продолжать осаду становилось тяжелее. Дакота рассказывала, что видела соседа в магазине, но он пнул ее в колено и ушел. Класс.

Она ввалилась в комнату.

— Я нашла бар, — рассказывала Ди, стягивая босоножки и массируя ступни. — Называется «Ума».

Она запрыгнула на диван, укладывая на меня ноги.

— Ты ходила туда одна? — Я нахмурилась.

— А с кем мне идти? С тобой? Ты же не хочешь, — фыркнула она, зашевелив пальцами ног. — Ну пожмякай.

Я взялась за ее ступню и начала разминать, как кусок теста — глубоко вдавливая пальцы в подъем и растирая пятку. Дакота застонала.

— Парни тут отстой.

***

Через полторы недели, когда жара немного спала, уступив место душным сумеркам, я снова услышала шорох за стеной. Едва слышный шаркающий звук тапочек. Звон ложки о стакан.

Он был там.

Я резко вскочила с дивана. Хватит записок.

— Ты куда? — Дакота подняла голову, заметив, что я обуваюсь.

— К соседу. — Я затянула шнурки.

В коридоре было темно. Лампочка мигала, грозясь перегореть в любую секунду, и отбрасывала дерганые тени на облупленные стены.

Собираясь с духом, я постучала. Три раза. Тишина. Подождала пару секунд и постучала снова, сильнее, так что костяшкам стало больно.

— Я знаю, что вы там, — сказала я громко, снова чувствуя себя полной идиоткой. — Пожалуйста, откройте. Мне нужно поговорить. У меня есть письмо…

Упрямый дед.

За дверью что-то грохнуло. Потом послышалось шарканье, тяжелое дыхание и лязг металла. Замки щелкали один за другим, я насчитала как минимум четыре оборота.

Дверь приоткрылась на пару сантиметров. Из темноты на меня глянул один глаз — выцветший, окруженный сеткой глубоких морщин.

— Как же ты надоела… — проскрипел голос, похожий на звук рвущейся бумаги. Старик сплюнул в сторону, но дверь распахнул чуть шире, хватая меня сухой, цепкой рукой. — Заходи быстрее. И тихо!

Меня втянуло внутрь. Жилистая рука старика оказалась сильной. Он дернул меня так резко, что я споткнулась о высокий деревянный порог, налетев плечом на вешалку. Не успела я восстановить равновесие и набрать в грудь воздуха для возмущения, как дверь захлопнулась.

Тут же началась лихорадочная, почти маниакальная возня с затворами. С каждым щелчком безопасная лестничная клетка с мигающей лампочкой становилась все дальше, а Дакота, сидящая за стеной с ноутбуком, казалась теперь недосягаемой.

Спину обдало холодом. Чем я думала, приходя сюда? Да еще и одна. Если он решит меня здесь оставить — никто не услышит крика. Я добровольно шагнула в мышеловку.

В нос ударил густой запах чего-то кислого.

— Обувь снимай. Нечего тут грязь развозить.

Квартира напоминала нору крота-накопителя. Узкий коридор заставлен стопками газет, перевязанных бечевкой, коробками, сломанными стульями.

Отступать было поздно и бессмысленно. Я сняла обувь и оглядела замки, формируя в голове запасной план побега.

— Ну? — он протянул руку, но не коснулся меня. — Что там у тебя?

Я сунула руку в карман, но доставать письмо целиком не стала.

— Мне нужна ваша помощь, — произнесла я, следя за его реакцией.

Он отвернулся, неразборчиво ворча что-то себе под нос. Не глядя на меня, махнул костлявой рукой, приглашая вглубь квартиры.

— Вот дурная девка, — бубнил он. — Одна проблема.

Я двинулась следом, ступая осторожно. Пол скрипел и прогибался, линолеум стерт до дыр, обнажая черные доски.

Мы вышли на кухню. Старик отодвинул ногой табуретку, освобождая мне место, а сам прислонился к подоконнику и скрестил руки.

— Пить что будешь? — он уставился на меня единственным видящим глазом.

Я присела, стараясь не задеть валяющиеся на полу газеты, книги, банки.

— Ничего, спасибо. — И, не теряя времени, рискнула: — Что такое хелион?

— О, Матерь Божья! — выдохнул он с раздражением.

Резко отвернулся и шаркающей, но удивительно быстрой походкой метнулся к тумбе. Приоткрыл дверцу на пару сантиметров, загораживая обзор спиной — он явно боялся, что я увижу содержимое тайника.

Старик затравленно оглянулся через плечо и ловко выудил из недр шкафчика свернутый в тугой комок лист.

— А ты вообще кто такая? — Он повернулся, прижимая к груди бумагу.

Глаза тонули в нахмуренных кустистых седых бровях.

Стоило ли говорить правду? Точно нет. Но если я стану скрывать, он ничего не скажет или, того хуже, уличит в шпионаже. Мне нужна помощь, а значит, придется рискнуть.

— Меня зовут Мирна Эванз, — я старалась звучать спокойно. Пожала плечами, изображая беззаботность. — Я приехала сюда с подругой. Ей здесь квартира в наследство досталась.

— Эй, какая еще квартира?

— Напротив, — я кивнула в сторону коридора. — Двенадцатая.

Он прищурился, переваривая информацию, но промолчал.