Делагарди

— Поживем у Лоя? — предложила Дакота.

— На новое жилье все равно нет денег, — заключила я.

— Ну да…— протянула подруга и напомнила: — Такое дешевое еще попробуй найти.

Дакота покинула квартиру в половине девятого вечера в темном коктейльном облегающем платье. Ткань подчеркивала изгибы, крича о ее женственности. Дакота всегда умела вызвать интерес одним лишь нарядом.

Сменив просторные джинсы и пуловер на более мешковатую флисовую пижаму, я легла в кровать. Пролистывая ленту социальной сети, я наткнулась на историю Дакоты с ее званого ужина и вновь задумалась о том, как судьба смогла свести двух таких разных людей.

Дома я рассыпалась. Стены давили. Каждый вечер засыпала с мыслями о смерти матери. Зачем она оставила мой номер первым в списке контактов? Это выглядело как последнее издевательство. Каждое утро я тащила себя в палату к чужой женщине, чтобы смотреть, как она угасает. В горле першило от невысказанных вопросов. Но еще тошнотворнее было от мысли, что она умрет. Ведь даже такая, чужая и далекая, она — мой последний реальный родственник.

Дверь в комнату отворилась, и едва слышными шагами зашла Дакота.

— Я оплачу счета, и мы обязательно выберемся, — прошептала она мне на ухо и легла рядом.

Я хмыкнула.

За окном шумел ветер, хотя ночь была теплой, ведь близилось лето. Воздух был наполнен ароматом свежей хвои, который прокрадывался в комнату через приоткрытое окно. Мерцающие огни города проникали сквозь шторы, напоминая о бурлящей жизни вокруг. И эти огни вкупе со словами Дакоты утихомирили во мне поток черных мыслей.

Ветер усилился, и ветка дерева постучала в стекло, привлекая мое внимание. Я вздрогнула от внезапного понимания, что единственной моей силой является Дакота.

Приобняла ее и закрыла глаза, позволив ночи убаюкать нас.

***

Утром в спешке я натянула заготовленную с вечера одежду и, пока Дакота спала, отвернувшись к стене, выскользнула за дверь, стараясь не звякнуть ключами.

Стивен ждал у подъезда. В золотых лучах утреннего солнца его глаза переливались бирюзой, превращаясь в два океана голубого света. Волосы на солнце отливали медом и янтарем, играя бликами при каждом повороте головы. Я улыбнулась мысли о том, что выглядит он как с обложки журнала.

Всю дорогу мы шли под звуки проезжающих машин и открывающихся магазинов, лишь изредка перекидываясь парочкой фраз.

— Мирна, тебе реально нужно с кем-то поговорить, — увещевал он. — Не со мной, так с профи. Ты же себя загоняешь.

— Только если ты платишь, — я шла бок о бок с ним.

— Я серьезно, Мирна.

Он повернулся ко мне.

— Я тоже. У меня бюджет расписан до цента, и графы «лечение души» там нет.

— Можем выпить кофе после работы, и ты мне изольешь душу.

— Мне бы ноги дотянуть до дома, — жаловалась я.

Небольшое кафе «Пряник», спрятанное на перекресте переулков, встретило меня табличкой «закрыто». Сквозь витрину я увидела Оливию: она порхала между столиками, поправляя салфетки. Я поздоровалась.

— Что-то вы сегодня поздно, — заметила Оливия и поправила кудрявые локоны.

— В воскресенье не хочется просыпаться на работу, — отметил Стивен.

Он занял место за стойкой. А я принялась убирать деревянные полки, украшенные черно-белыми фотографиями, дослушивая историю Оливии о поездке на ранчо с ее бабушкой. Включила музыку — тихий джаз наполнил кофейню, добавляя уюта.

День шел своим чередом. Я приняла заказ у девушки в сером пальто — обычный капучино с корицей. Машинально взбивая молоко, я смотрела, как глянцевая белая жидкость закручивается в воронку. Внезапно пена застыла. Пузырьки перестали лопаться, а молоко в питчере сложилось в четкий, геометрически неправильный узор — ломаную спираль, перечеркнутую двумя линиями. Это было похоже на трещину в фарфоре.

Меня обдало странным холодом, хотя пар от кофемашины бил в лицо. В ушах на мгновение возник высокий писк. Я моргнула, тряхнула головой — и узор распался, превратившись в обычную молочную пенку.

Что за черт? Я огляделась, проверяя, заметил ли кто-то то же, что и я. Никто в мою сторону не смотрел: столы, расставленные вдоль стен и у окон, сегодня, на удивление, были заняты: кто-то читал книгу, а кто-то тихо разговаривал.

— Ваш заказ, — подошел ко мне Стивен с чашкой лавандового рафа.

— Оу, эксклюзивный кофе дня, веет богатством, — ерничала я.

— Знаю, что ты любишь наши новинки, — подмигнул он.

Мне нравился Стивен, его улыбка покорила меня еще в первый день знакомства. Может, это и не великая любовь из фильмов, но меня к нему тянуло. Особенно когда он вот так улыбался — тепло, по-домашнему, без задней мысли. Рядом с ним я чувствовала себя… нормальной.

Губы растянулись в улыбке. Стивен, заметив это, молча хлопнул глазами и тут же нырнул за барную стойку. Я вновь взглянула на пену в чашке, которая к этому времени уже немного осела, обнажая темную жидкость. Никаких спиралей, никаких знаков. Я набрала в грудь воздуха и на счет три медленно выдохнула. Только бы не признак шизофрении.

Воскресенье обещало быть замечательным. Я спланировала каждый шаг: после работы зайду к маме, отвечу врачу, что буду ждать ее пробуждения, ведь мне когда-нибудь нужно получить ответы на нескончаемые вопросы, и кто, как не она, даст мне их.

В кармане зазвонил телефон, и я ответила автоматически, не глядя на номер:

— Здравствуйте, мисс Эванз. Это доктор Морган, — голос в динамике был спокойным и твердым.

Ладонь на телефоне вспотела.

— Что-то случилось?

— Нам нужно поговорить, если есть время, приезжайте сейчас. Мы все обсудим, когда вы приедете.

В голове заметались тысячи мыслей, одна невыносимее другой.

Стивен замер. Стаканчик в его руке так и завис на полпути к стойке, он смотрел на меня не моргая.

— Что случилось? — испугался он.

— Врач просит приехать, — я боялась, что голос дрогнет, но ответила холодно.

— Езжай скорее, чего ты стоишь? Давай я с тобой поеду! — заметался Стивен.

— Нет, я съезжу как обычно, позже.

— Что? — Стивен остановился в недоумении. — Тебе нужно быть там, может, есть новости хорошие?

— Стив, — повернулась я, — если я поеду сейчас, это будет значить, что случилось что-то страшное. А пока я здесь варю кофе — ничего не случилось. Понимаешь?

Ни страха, ни боли — только мертвое спокойствие. По спине пробежал холодок, заставив поежиться, но ума не приложу, откуда он взялся. Тело реагировало само, пока разум пытался нащупать хоть какую-то эмоцию.