Делагарди

Дакота зашуршала рядом, и ее теплые пальцы коснулись моего лица. Она достала влажную салфетку, пахнущую резким лимоном, и осторожно, почти невесомо, начала протирать мой подбородок.

— Может, забьем? — тихо спросила она, заглядывая мне в лицо. В ее голосе, обычно звонком и уверенном, сейчас сквозила откровенная тревога. — Давай развернемся? Поедем домой, приложишь лед…

Я открыла глаза. Салон плыл, контуры сиденья двоились, но я заставила себя сфокусироваться. Вернуться сейчас — значит, остаться наедине с письмами, дверью соседа и непониманием, что преследует меня после появления мамы. Не хочу расстраивать Дакоту, нагружать ее своим бредом. Как разберусь — расскажу.

— Нет, — голос прозвучал хрипло, но твердо. — Точно нет. Мне… показалось.

— Может, солнечный удар? — предположила Дакота, вытирая мою кожу салфеткой. — Ты почти не ела, плюс жара адская…

— Да. Перегрелась.

Я перехватила ее руку, забрала грязно-розовую салфетку и с силой стерла липкие следы под носом. Коснулась переносицы и поморщилась. Странно. Я никогда ничего не ломала. В детстве не падала с велосипедов и качелей, ничего себе не разбивала. А тут — один глупый удар о мягкую обивку, и кровь хлещет, как от удара кастетом. Это глупо и неправильно.

Я скомкала салфетку и, слегка повернув голову, уставилась на потную шею водителя. Мне нужно было окунуть голову в холодное озеро, остудить пожар внутри черепной коробки. Я молилась, чтобы вода в Скорвиксе была прохладной.

— Почти приехали, — буркнул водитель, выкручивая руль.

Машина съехала с асфальта, колеса с хрустом вгрызлись в гравий. Пейзаж за окном изменился мгновенно. Город растворился, уступая место природе. Огромные деревья стояли редко, их кроны не смыкались, пропуская колонны жесткого белого света.

Мы остановились на площадке, засыпанной серым щебнем.

— Дальше пешком, — водитель не глушил мотор. — Туда я не проеду.

Мы вышли, и нас обдало волной горячего воздуха от тут же рванувшей с места машины.

— У тебя кровь на колене, — буднично отметила Дакота, когда пыль осела.

Я опустила голову. По бледной коже голени тянулась тонкая алая полоса. Камень, вылетевший из-под колеса, оставил ссадину, похожую на царапину от кошки. Кровь собиралась в крупные капли.

— Да что это такое… — Я нервно рассмеялась. — Я сегодня магнит для увечий. Сначала нос, теперь это.

— Сегодня явно не твой день. — Дакота покачала головой и хлопнула меня по плечу. — Будешь плавать рядом со мной.

Я улыбнулась. Хотя было не до смеха.

Перед нами, возвышаясь над редкими деревьями, стоял замок Делагарди.

Отсюда его масштаб устрашал. Тяжелые стены впитали все тени Гримфорда, став чернее ночи. А бесчисленные острые шпили и башни плотно теснились друг к другу.

— Не думала, что мы будем так близко, — тихо проговорила Дакота. Ее голос прозвучал неестественно громко. — Уже не уверена, что здесь можно купаться.

Я проглотила вязкую слюну.

— Ладно, пойдем.

Мы пошли по хорошо заметной тропинке. Пахло стоячей водой и тиной. Огромные древние платаны с пятнистой корой и раскидистые ивы, свисающие до земли, создавали зеленые коридоры.

— А тут красиво, — заметила Дакота. — Как в парке Юрского периода, только без динозавров.

Деревья расступились, и мы вышли к берегу.

— Ох… твою ж… — выдохнула Дакота.

Озеро Скорвикс лежало перед нами огромным светлым зеркалом. Почти идеально круглое, словно очерченное циркулем Бога. Вода в центре сияла пронзительной бирюзой. Ближе к берегу цвет сгущался до тяжелого бутылочно-зеленого.

Берег был пуст.

— Табличек нет, — отметила я прагматично. — Ни заборов, ни запретов. Значит, можно.

Я подняла голову. Замок высился на краю скалы, массивный и неприступный. Издали он казался монолитной темной глыбой. Замок стоял достаточно далеко, чтобы не закрывать солнце, но от его подножия по склону уже ползла длинная тень, готовая вот-вот коснуться спокойной глади воды.

Я вспомнила фотографии из маминых вещей. Тот высокий мужчина с жестким взглядом. Лия говорила, он из Делагарди. Мог ли он быть там? Жил ли он еще в этой крепости? Если он действительно здесь, если этот замок связан с моей семьей, то, возможно, именно там лежат ответы на вопросы, которые мама унесла в могилу.

— Зато фоток наделаем готических, — попыталась пошутить Дакота. — Давай, не стой. Вон там, под ивой, отличное место. Подальше от… этого.

Она указала на дерево у воды, чьи ветви создавали шатер.

Я пошла за ней. Трава щекотала ноги.

Дакота скинула шорты и топ, оставшись в ярком бикини.

— Чур я первая! — взвизгнула она, отшвыривая сандалии.

Она разбежалась по песку, смешно вскидывая колени, и оттолкнулась от берега. Прыгнула «бомбочкой» и с оглушительным плеском врезалась в гладь, подняв фонтан брызг.

Я улыбнулась, щурясь. А если бы там было мелко?

Вода сомкнулась над ней, а через секунду Дакота вынырнула, отфыркиваясь и мотая головой.

— У-у-ух! — завопила она, взбивая воду вокруг себя в пену. — Мира, это не вода, это чистый кайф! Смотри, я балерина!

Она попыталась сделать пируэт, потеряла равновесие и снова с хохотом ушла в глубину, чтобы тут же вынырнуть, сияя.

— Ну чего ты там застряла? — крикнула она, убирая мокрые волосы с лица.

Я заходила в воду не спеша. Солнце жгло плечи, и от воды поднималось мягкое тепло, пока ступни приятно утопали в мелком песке.

Вода сомкнулась вокруг тела скользящим коконом. Я погрузилась глубже, по самую шею, и гравитация ослабила хватку. Дорожная пыль, липкий пот, иррациональный ужас перед трещинами на асфальте — все начало отслаиваться, растворяться в плотной бирюзе. Это было похоже на облегчение.

— Я готова жить в этом озере! — Дакота вынырнула в пяти метрах.

Я огляделась, дрейфуя на поверхности. Замок перестал быть угрожающим монстром, превратившись в мрачное произведение искусства. Впервые за день горечь в груди ослабла. Мы брызгались, Дакота пыталась изобразить синхронное плавание, и я почти забыла, зачем я здесь.

За спиной раздался шорох. Чужой. Тяжелый звук шага по мокрому песку.

Я резко обернулась. Успокоившееся сердце снова гулко ударило в ребра.

На берегу, где мы бросили вещи, стоял парень.

Глава 9