Делагарди

Лия поставила передо мной чашку с чаем, добавила меда. Мы замолчали. За окном стемнело окончательно, дождь усилился, и дом казался единственным местом, где можно спокойно дышать и не бояться мыслей.

— Хочешь спросить что-то еще? — нарушила молчание Лия.

— Нет, задумалась немного.

Спрашивать про неизвестный язык было рискованно.

— Понимаю. Так это твоя мама… Не помню, чтобы из Делагарди кто-то увольнялся. Никогда такого не слышала.

Мысли спутались. Мама знала этих людей, работала там и почему-то ушла. Что, если это из-за меня? Страшно даже подумать, что кто-то из этой семьи — мой отец.

— А где твоя мама?

— Она умерла.

— Прости, я не знала, соболезную. Это ужасно… — Лия осеклась. Живая мимика исчезла, оставив застывшую маску.

Мы посидели еще немного, перебрасываясь фразами о городе. Лия рассказывала о детстве, как они с бабушкой проводили лето, пекли пироги и устраивали чаепития.

— Мне, наверное, пора, — я встала. — Спасибо тебе. За все.

Лия кивнула, провожая меня.

— Если что-то понадобится — приходи. Или просто так, без повода.

Я улыбнулась, поправив ремень сумки.

— Передай бабушке привет.

— Обязательно.

Я вышла на крыльцо, вдохнула влажный воздух. Дождь почти закончился, только редкие капли падали с крыши. И я медленно пошла по мокрым плитам мимо затухающих окон. В голове звучал голос Лии. Впереди было еще много вопросов.

Телефон зазвонил. Это был Стивен — хотел узнать, как прошел день. Я коротко рассказала о встрече с Лиа. В ответ он порадовал новостью: Лой уже собирает чемоданы, и Стивен планирует присоединиться к нему, как только уладит дела. Получив порцию его стандартной заботы о моем режиме питания и сна, я сбросила вызов и свернула за угол, не глядя под ноги.

Путь преградило что-то твердое — я с размаху врезалась в чье-то плечо, жесткое, как камень. Отшатнулась, теряя равновесие. Сумка полетела вниз, я следом за ней, но меня резко дернули за локоть, возвращая на место.

Передо мной стоял высокий парень. От него веяло какой-то тяжелой свежестью. Густые темные волосы были небрежно уложены, будто он только что провел по ним рукой. А глаза… На меня смотрели очень светлые, почти прозрачные, с холодным серебристым оттенком глаза.

— Все в порядке? — спросил он, склонив голову.

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как щеки заливает жар. — Простите.

Он улыбнулся уголком губ, взгляд стал мягче.

— Аккуратнее, — он отпустил локоть и, не дожидаясь ответа, шагнул в сторону, растворяясь в вечерней тени.

Я застыла, все еще ощущая на лбу его плечо. Сердце билось чаще обычного. Только когда шаги затихли за поворотом, я смогла выдохнуть и двинуться дальше.

Лампочка под потолком в подъезде переменчиво мигала, освещая облупленные стены. Поднявшись на этаж, я услышала знакомое ворчание — на площадке стоял тот самый сосед: сутулый, в растянутой кофте, с тростью и ворохом писем.

Он поднимался тяжело дыша и, заметив меня, громко фыркнул. Я попыталась пройти мимо, но он оступился. Одно из писем выскользнуло из его дрожащих пальцев и упало к моим ногам.

Я подняла конверт и, собираясь вернуть, замерла. Почерк был резкий, угловатый. Буквы те же, что и в письме матери. Сердце сжалось.

— Простите, а что это за язык? — спросила я, протягивая письмо.

Он выхватил конверт, словно я могла его испортить, и резко обернулся. Лицо стало еще более недовольным.

— Не твое дело, — буркнул он, оттолкнул меня плечом и заковылял к своей двери.

Он возился с ключом, потом с силой хлопнул дверью.

Я стояла, глядя на слепой глазок. Это точно те же слова. Тот же язык. Я не могла упустить этот шанс.

Подошла и настойчиво постучала. Послышалось ворчание, дверь приоткрылась, открывая половину его морщинистого лица.

— Что еще? — спросил он с раздражением.

— Что это за язык?

Он посмотрел на меня пристально, с упрямым подозрением.

— Девка невоспитанная, — пробурчал он и снова захлопнул дверь.

Я постучала громче, не давая себе времени на сомнения. Дверь снова открылась, чуть шире. Из коридора пахло лекарствами.

— Пожалуйста, скажите, что это за язык? Это очень важно. Мне правда нужно знать.

Сосед долго молчал, взвешивая, стоит ли отвечать. Потом тяжело вздохнул и оперся на трость.

— Хелион, — выплюнул он наконец.

Я хотела спросить еще, но дверь закрылась окончательно, щелкнул замок. На площадке стало тихо. Я стояла, сжимая ремень сумки. Внутри все скрутилось от волнения и странной радости. У меня появился настоящий след.

Глава 8

Всю ночь я ворочалась. Лежала в темноте, слушая ветер за окном и хлопанье дверей вдалеке, снова и снова прокручивая слова из маминого письма. Подпись — Марцелл Хелионик, язык — хелион. Что это? Интернет молчал, от доктора Коржевского вестей не было. Я вновь вернулась к письмам, начав с того, что адресовано мне.

Я встала, отлепив от спины влажную футболку, сунула ноги в кеды и выскользнула в коридор. Помутневший глазок соседской двери, похожий на бельмо, молча презирал мое присутствие.

Тихо постучав, прижалась ухом к двери.

— Простите? — негромко позвала и снова постучала. — Это Мирна, ваша соседка. Мне нужно… кое-что спросить.

Но в ответ тишина.

Вернувшись домой, я первым делом стянула футболку — воздух в комнатах стоял удушливой стеной. На кухне сидела Дакота, обхватив стакан с ледяной водой, по которому стекали капли. На ней были только джинсовые шорты и яркий неоновый топ. Волосы собраны в небрежный пучок, пряди прилипли к шее. Весь ее вид говорил о безуспешной борьбе с погодой.

— Ну что, как успехи? — спросила она, не оборачиваясь.

— Не открывает, — я опустилась на табурет.

— Ну и фиг с ним. — Дакота подалась вперед, и в ее глазах блеснул хитрый огонек. — Погнали купаться?

Она пододвинула мне остывший кофе, но я проигнорировала.

— Ты перегрелась? — я скептически выгнула бровь. — Дакота, только начало лета. Вода холодная еще.

Я достала из холодильника бутылку с газированной водой. Пластик приятно холодил ладонь.

Дакота выпрямилась.

— Я погуглила, пока ты там стучала. Недалеко где-то в лесной зоне есть озеро. Лия говорила, что там купаются уже…

Я замерла, не донеся бутылку до рта. Имя резануло слух.

— Лия говорила? Ты с ней виделась?

Дакота запнулась.