Красная нить судьбы

Несправедливо обвинённая в убийствах и злодеяниях, она снова бежала, скитаясь по Империи и неожиданно вновь встречаясь с Ван Ияном, который на этот раз нашёл её сам. Так Сы Вэй обретает нового союзника, о котором никогда бы и не помыслила. Имея репутацию благородного господина и искусного заклинателя из почитаемого клана, Ван Иян пытается помочь Сы Вэй, пряча её в небольшой глухой деревне на приграничных к клану Воздуха территориях, где ей действительно удаётся затеряться на несколько месяцев. А потом её находят. Десятки людей приходят за её головой, требуя расправы над той, что так отличалась от них своевольными взглядами и вселяла в их сердца страх. Тогда Сы Вэй впервые не терпит, а обороняется, позволяя воочию увидеть ту самую технику Крови, за которую её заклеймили преступницей. В тот день погибают все, кто так жаждал её казни, а сама Сы Вэй, позволившая тьме вырваться наружу и потерявшая над собой контроль, оказывается на краю обрыва, окутанная болью и снедаемая чувством бесконечной вины.

Именно это она и видела в своих снах — битву, в которой она победила и проиграла одновременно. Тогда, на краю пропасти, Сы Вэй узнала то, что заставило её умереть раньше, чем её тело упало в темноту пропасти: брат, которого она всегда считала своим самым родным человеком и союзником, с яростью вонзил ей в живот меч, а тот, кто с первых минут встречи виделся ей во всём соперником, будучи и сам раненым, держал её за руку до последней секунды. Сы Вэй умерла, оставаясь на языках людей отступницей, жестоко расправляющейся со своими врагами и освободившей мир от своего зла, сгинув в бездонной пропасти. Она умерла, так и не узнав, что многие годы после этого Ван Иян, облачённый в белые траурные одежды, бродил у подножия обрывая в поисках её тела, желая похоронить и упокоить душу.

Он носил по ней траур всю свою жизнь, отказываясь жениться и обзаводиться семьёй, а, заняв пост Верховного заклинателя спустя время, первым своим указом под страхом смерти запретил упоминать имя Последовательницы запретного пути Сы Вэй и говорить о её злодеяниях. Потому что для Ван Ияна она никогда не была преступницей. Для него Сы Вэй была той, кто смог сравниться с ним во всех семи учениях, став достойным соперником и посеяв в его сердце ростки тепла. При жизни он не успел сказать ей всё, что о ней думает, как восхищается ею и как переживает за неё, желая укрыть и защитить от всего мира, за что так и не смог простить себя после. Сы Вэй никогда не искала ни славы, ни любви, но Ван Иян пронёс её имя в сердце через века, ни на день не забывая её лица и преданно ожидая, когда родная душа вновь вернётся в мир. Сейчас же, спустя тысячу лет скорби и тоски, Сы Вэй вновь была с ним, и лишь одним Небесам было известно, какая буря чувств и эмоций владела его душой.

Иногда по вечерам Лючжи брала в руки Чжунбань, упражняясь в давно забытых техниках боя, и тогда каждая клеточка в её теле готова была взорваться миллионом осколков от накрывающих с головой и погребающих под собой воспоминаний. Казалось, вся боль её прошлой жизни улетучивается вместе с прикосновением к гладкому корпусу гуаньдао, а сожаления превращаются в умиротворение. Пару раз она попробовала воспроизвести по памяти неожиданно пришедшие на ум заклинания, и Чжунбань послушно исполнил это желание, подарив давно забытое чувство предвкушения. Движения вышли не такими отточенными как в былые времена, но у неё получилось — вот что действительно имело значение.

— Будешь развивать навыки? — спросил Иян, когда Лючжи поделилась с ним своим маленьким успехом.

— Не думаю. В этом мире больше некому противостоять, — с улыбкой ответила она тогда, замечая, как плечи Ияна едва заметно расслабляются.

Сяо Лючжи могла вновь стать заклинателем, но предпочла жить в спокойствии. В современном мире никто не знал о Сы Вэй, и Лючжи тоже очень хотела забыть об этом имени и всей той боли, что было с ним связано. Ван Иян желал для неё того же: видеть улыбку на родных губах и слышать искристый смех, точно зная, что Лючжи в безопасности, а трагичная судьба Сы Вэй с ней больше никогда не произойдёт, оставаясь погребённой под тяжестью прошедшего тысячелетия. Теперь была только Лючжи, с новым именем, новыми возможностями и новой жизнью, счастливой и полной тепла и света. Спустя тысячу лет её душа наконец-то нашла своё умиротворение и получила шанс исправить ошибки прошлого.

Наливая этим утром себе свежезаваренный чай и готовя завтрак, Лючжи, вспоминая улыбчивого и статного Лю Чинхая, которого она как-то видела на устроенном их компанией благотворительном вечере, не может не задать вопрос, как ему удалось не постареть ни на йоту, на что Иян с лёгкой усмешкой рассказывает о технике духовного совершенствования, которая позволяла жить долгие столетия и которую они с братом осваивали не один десяток лет. Ван Иян и Лю Чинхай, которого она видела в образе главы клана Воздуха в своих снах и который точно так же пережил это тысячелетие, не единственные, кого она уже встречала в прошлой жизни. Юй Цзиньси и Сю Лу выглядели точь-в-точь как те, кто был когда-то дорог Сы Вэй: ученики других кланов, что на протяжении всех долгих лет поддерживали Сы Вэй и трагически погибли на войне против клана Огня. Были ли они такими же реинкарнациями, как и сама Лючжи, или прожили всё это тысячелетие, достигнув духовного мастерства, подобно Ван Ияну и Лю Чинхаю? В голове оставалось слишком много вопросов, и этим же вечером она задаёт каждый из них Ияну, устроившись с ним на кухне за чашкой травяного чая.

— Сю Лу не реинкарнация. Просто схожая внешность, — говорит Иян, делая глоток.

— А Юй Цзиньси?.

— Тоже нет, хотя, признаться, его появление сначала запутало меня. И он, и Сю Лу просто слишком сильно похожи на тех, кого мы знали. Такая вот ирония судьбы, — улыбается Иян.

— А мой брат? Он не?...

— О нём мне ничего не известно. Не все души перерождаются, Лючжи, лишь те, кто жаждет искупления и кого ждут.

Лючжи молча кивает, грустно улыбаясь, и думает, что, пожалуй, это и к лучшему. Ей бы однозначно было больно видеть лицо когда-то единственного родного для неё человека, что с ненавистью в глазах пронзил её мечом, желая смерти.

— Ну а ты? Как жил всё это время ты?

Иян молча смотрит на кружку с дымящимся чаем в своих руках, и Лючжи видит, как едва уловимо меняется выражение его лица, мрачнея.

— В ожидании тебя, — тихо говорит он, поднимая на Лючжи взгляд, в котором отчётливо читались тоска и боль.

— Откуда ты знал, что я перерожусь?

— У каждой души есть цикл перерождения. Я просто ждал твоего.