Башмаки на флагах

Глава 26

Дороги не просохли после вешних дождей – глина хорошо держит воду, – но обоза у Волкова не было, потому-то кавалеру удалось по темноте и сырой дороге довести людей до нужного места еще до рассвета. Выслали вперед заставы, предупредив их о том, что с севера или с востока придут кавалеристы Гренера, сообщили им пароли – все как положено, – и только после того дали солдатам посидеть, отдохнуть. Солдаты лезли в котомки за хлебом с толченным с чесноком салом, садились корпорациями, выбирали места посуше; пили из фляг пиво, ели. Было тепло, костры разводить нужды не имелось.

Как только начало светать, рыцарь в сопровождении командиров рот стал объезжать окрестности. Место это было ему хорошо знакомо, здесь его владения граничили с землями графа с востока и с землями города, что лежали западнее дороги; здесь он дрался с Шаубергом. Поездив по округе, выезжая на холмы, господа офицеры как следует огляделись, остановились на самом высоком из окрестных холмов.

Тут Брюнхвальд – ему по рангу положено – и говорит:

— Господа, рекогносцировка показала, что удобной сухой земли тут немного, все низины вокруг холмов сыры, суха только дорога. Полагаю, ее и перегородим. Как вы считаете, господин полковник?

— Все так, – ответил кавалер и замолчал, предоставляя своему капитан-лейтенанту право продолжать.

— Думаю поставить мою, первую, роту прямо на дороге, фронтом на север, глубиной на восемь рядов.

— Восемь рядов? Не слишком ли? – сомневался в таком крепком строе кавалер.

— Пятьдесят человек в ряд, они и так почти все поле перегородят, а нам еще две роты на фланги поставить нужно, – объяснил капитан-лейтенант. – Иначе частям рот Бертье и Рене в кусты и в лужи придется встать.

Тут он был прав, широкий фронт в этих местах не требовался. Здесь, в холмах, да в лужах, да в густом кустарнике, вражеской кавалерии было не разгуляться. Атаки во фланг можно было не опасаться. Оставалось как-то разместить еще две роты.

— Хорошо, – согласился Волков. – Продолжайте, капитан-лейтенант.

— Там, справа от меня, – Брюнхвальд указывал рукой, – встанет капитан Бертье, за ним капитан Роха со стрелками – ему как раз будет место выйти вперед пострелять. А позицию слева займет капитан Рене, за ним ротмистр Джентиле. Как придет Гренер, встанет вон в ту низину у холма.

— Боюсь, что оттуда он не сможет атаковать, – заметил Рене и развил свою мысль: – Он там даже людей построить не сможет, останутся в колоннах.

— Больше тут места нет, – ответил Брюнхвальд. – Иначе придется ставить людей Гренера в кусты, и перед атакой ему все равно надо будет выходить и строиться на поле.

— Надеюсь, господа, что до кавалерии дело не дойдет, – проговорил Волков, осматривая окрестности.

— Думаете, будет как в прошлый раз – посмотрят на нас, повернутся да уйдут? – любопытствовал Бертье.

— Надеюсь на то. – Волков кивнул. – Помните, господа, надобно сделать все, чтобы до дела не дошло, чтобы вида одного нашего им оказалось достаточно.

— Будем стараться! – ответил за всех капитан-лейтенант.

— Карл, раз уж мы притащили сюда саперов, так поставьте их вон там. – Волков указал рукой на дорогу. – Там дорога вверх идет, и с севера их будет видно.

— Отличная мысль, кавалер, – обрадовался Брюнхвальд, – поставлю их шагах в пятистах на дороге в колонну по четыре, ни один черт не разглядит, что это саперы, все будут думать, что это наш резерв.

— Хорошо бы еще Пруфф успел до дела приехать, – заметил Бертье.

— Да, капитан Пруфф не из тех, кто торопится, – ответил Роха.

Все стали улыбаться, а Волков сказал:

— Полукартауна тяжела, господа, а дороги еще не высохли, но будем надеяться..

— Да-да, господа, – закончил совет Брюнхвальд, – будем надеяться, что капитан Пруфф поспеет, а сами пока начнем строиться. Прошу вас, господа, ехать к своим ротам.

Легкий туман никак не желал таять даже от поднимающегося солнца, но день обещал быть прекрасным. А кавалер не находил себе места. Нет, конечно, внешне он демонстрировал спокойствие, никто бы и не усомнился в его хладнокровии, видя его привычное чуть холодное, слегка недоброе лицо. Но на деле старый солдат очень, очень беспокоился. Вот чего он точно не хотел, так это еще большего ухудшения отношений с сеньором, а к тому и шло сейчас дело. На высоком холме – именно под ним Волков убил Шауберга – Увалень поставил господину раскладной стол и стул, налил вина, подал серебряную чашку с сушеными сливами, абрикосами, колотыми грецкими орехами, миндалем и цукатами. Но кавалер едва хлебнул вина, как встал со стула, сел на коня и съехал к подножию – смотреть, как сержанты первой роты строятся прямо поперек дороги. Зачем? На что тут смотреть, что Волков мог увидеть такого, чего не видел за двадцать лет в армии? Или сержанты, у которых усы и бороды седые, не знают, как построить людей в линию?

Так он лишь выражал недоверие Брюнхвальду, но сейчас кавалер о том не думал, просто он не мог сидеть на месте. А его капитан-лейтенант это, видно, понимал и подъехал к нему вроде как советоваться.

— Думаю поставить людей поплотнее, чтобы у второй и третьей рот было хоть чуть места для маневра.

— Да, это было бы разумно, – отвечал ему Волков, проезжая вдоль первых рядов.

То были лучшие солдаты его войска. Они приветствовали его криками «Эшбахт!» или стуком оружия о свои кирасы. Молоты, топоры, двуручные мечи, протазаны, крепкие латы и шлемы. Молодых бойцов среди них почти не сыскать. Они ему нравились. Кавалер поднимал правую руку в знак того, что принимает их приветствия. Вот такими и должны быть доппельзольднеры.

Сам он был в своем прекрасном доспехе, поверх которого надел великолепный бело-голубой ваффенрок, как говорят герольды, «цветов лазури и серебра». Только голова его оставалась непокрытой, шлем за ним вез Увалень, а Максимилиан держал его главный штандарт. Кавалер был доволен солдатами, а солдаты, кажется, были довольны им. Это немного успокоило. Успокаивали еще уверенность Брюнхвальда и появившийся наконец на дороге отряд Гренера. Ехали они красиво: кони по колено в тумане, шлемы блестят на солнце, что пробивается с востока через заросли. Гренер впереди на подаренном Волковым хорошем коне.