Башмаки на флагах

Глава 20

Утром кавалера и его людей ждал роскошный завтрак. Длинный стол в большой светлой зале был уставлен отличной свежайшей сытной едой.

— Как вам перепела? – спрашивал рыцаря хозяин дома.

— Они божественны, – отвечал Волков, беря с подноса следующую птицу.

— Сыры, обязательно попробуйте эти мягкие сыры, они вам понравятся.

— В вашем доме мне нравится все, – заверил купца гость.

— Все? – Хозяйка цвела от счастья.

— Да, добрая моя родственница, – говорил кавалер. – И повара, и зала эта светлая.

— Это из-за окон, – радостно сообщала Клара Кёршнер.

— Да-да, эти огромные окна прекрасны, – продолжал Волков, разрывая перепела.

— А как завершился ваш разговор со вчерашним нашим гостем? – тихо поинтересовался у кавалера купец. – Я, кажется, задремал под конец.

— Я хотел выразить вам благодарность, – так же тихо отвечал Волков. – Вы оказались провидцем. Человек, что был вчера в гостях, оказался мне очень полезен.

Купец расцветал от таких слов. Его щеки всегда вспыхивали огнем от похвалы Волкова.

— Рад услужить вам, друг мой, – говорил Кёршнер, улыбаясь.

Да, кавалер уже знал его. Лесть и похвала легко проникали в сердце купца, но лишь на время захватывали его. Купеческий ум его почти никогда не знал отдыха. По глазам Кёршнера кавалер понял, что тот собирается заговорить о делах торговых. О всяких углях, досках, кожах и прочей ерунде, которая ну никак сейчас кавалера не волновала. Поэтому Волков положил свою тяжелую большую руку на пухлую ручку хозяина дома и сказал:

— Жаль, что у меня нет времени продолжить завтрак, жаль, дорогой родственник, что я уже должен откланяться.

— Что так скоро? – расстроился купец. – Вы уже уходите?

— Друг мой, вы, видно, забыли, – тихо заговорил кавалер, – граф ведет сюда войска герцога, война у меня.

— Ах да, конечно, конечно, – вспомнил купец и встал провожать гостя.

И все принялись подниматься из-за стола. Так Волкову удалось избежать скучных для него сейчас разговоров. Ну вправду, не до них ему сейчас было, не до них.

Прежде чем покинуть Мален и отправиться готовить войско к встрече с графом, он решил заехать в кафедральный собор – помолиться, если уж не встретит там епископа. Но молиться ему не пришлось: епископ вел утреннюю службу, как раз заканчивал ее без всякой старательности, а как увидал кавалера, так и вовсе оставил завершать ритуал второго священника и служек, а сам, как был, в облачении, спустился с кафедры, еще издали протягивая руку для поцелуя. Волков смиренно принял руку и поцеловал перстень.

— Сын мой, как хорошо, что вы пришли. Очень хотел я вас повидать. И срочно! И тут как раз вы! Не иначе провидение!

— Что же за дело у вас ко мне, святой отец?

— Утром, еще на заре, до службы, в город приехал граф фон Мален.

«Этот мерзавец уже здесь. Раньше войска своего прибыл, местных решил заранее собирать. Видно, торопится, подлец».

— И сразу просил меня о встрече, – продолжал отец Франциск. – И я, конечно же, согласился. Мы поговорили с ним. Оказалось, граф Мален милейший и добрейший человек.

— Да неужели? – Волков скривился.

— Да-да, – не замечая его язвительности, продолжал епископ, – поговорили мы с ним очень хорошо, и о делах городских, и о вас.

— И обо мне?

«Любопытно даже, что он наговорил».

— Да, о вас. Сказал он, что герцог просил его вас взять и доставить в Вильбург ко двору.

— Меня на суд герцога доставить?

— Именно, но граф мне сказал, что никакого зла на вас не держит и что ежели вы сдадитесь по чести или сами поедете к сеньору своему на суд, то он и вовсе будет за вас ходатайствовать перед курфюрстом, потому как храбрец вы известный и известный командир, что не раз показал себя в деле.

— Вот как! Думаете, он не прирежет меня по дороге к герцогу?

— Конечно нет! Ему можно верить, человек он благородный, из старинной фамилии.

— А вы не слыхали, что недавно на меня было нападение? Десяток убийц подкараулили в засаде меня и моих людей, мой лучший рыцарь был сражен ими. И все говорят, что за нападением стоит господин фон Эдель, подручный графа.

— Конечно же, я об этом слыхал, – согласился епископ, – и я об этом спросил у графа. Он ответил, что готов поклясться на Святом Писании, что ему об этом деле ничего не известно.

«Чертов лжец».

— Значит, не знает? – уточнил Волков.

— Если граф говорит, что не знает, значит, не знает. Разве может сеньор лгать?

Волкову все стало ясно. Настроение, с утра хорошее, стремительно портилось. А епископ и не видел того и продолжал бодро:

— Думаю, вашей распре пора положить конец.

— Какой распре? – уточнил кавалер. – Распре с герцогом или распре с графом?

— Обеим, сын мой, обеим.

— А на поместье, что не отдает граф, плюнуть.

— Забудьте про него, не тягаться вам с фамилиями старыми. Вот сколько лет вашему гербу?

Волков не хотел отвечать, стоял мрачнее тучи, а епископ палец поднял вверх.

— Вот! Видите? А гербу Маленов сколько?

Кавалер даже и не знал, сколько гербу Маленов лет.

— Забудьте о требовании своем и сдайтесь графу, пусть он проводит вас на суд к герцогу и пусть сеньор ваш решит судьбу вашу, как старший брат решит судьбу младшего. Так было во все времена, пусть так и будет.

И тут уже кавалер не выдержал и совершил поступок предосудительный. Дурной поступок, да еще на глазах десятков людей, что были в храме на службе. Рукой своею тяжелой рыцарь без всякого почтения схватил епископа за шею, сдавил ее так, что тот поморщился от боли, и, подтягивая святого отца к себе, прошипел ему в ухо:

— Тебя, дурака, зачем сюда прислали? Разве тебе архиепископ не говорил, чтобы ты мне помогал, а? Разве не в помощь мне тебя, пес ты шелудивый, прислали сюда? Так ты мне помогаешь? Так?

И при этом он тряс растерявшегося попа, да так, что у того с головы митра наземь слетела. Хоры смолкли, священник, что вел службу, замолчал и растерянно глядел на происходящее, а люди, что сидели на лавках, стали вставать, чтобы рассмотреть, что же там происходит в проходе.

Тут только кавалер отпустил попа, сам поднял с пола митру, сам нахлобучил ее на голову епископу, который в растерянности так и стоял истуканом. А кавалер повернулся и пошел прочь из храма, укоряя себя за глупую несдержанность.