Страница 50 из 110
— Официально вас, господин полковник, ничего не касается, – заметил ротмистр. – О вас в высочайшем соизволении ни слова. Сказано через неделю собрать три сотни пехоты и сто человек арбалетчиков. И что сии люди пойдут под команду графа фон Малена.
— А уж он.. – продолжил купец.
— А уж он и скажет, куда нам идти. Говорят, что пойдем на соединение с кавалерами из местного ополчения, – негромко проговорил ротмистр.
— И вы как командир арбалетчиков будете при своих людях?
— Хотел бы не ходить, но без причины посылать одного только заместителя являлось бы неподобающим.
— А сколько всего будет людей, знаете?
— Говорят, что граф приведет четыре роты пеших людей в добром доспехе и с капитанами.
— Пятьсот-восемьсот человек. А стрелки?
— Про стрелков ничего не слышали. А вот кавалерия будет местная. Граф созовет своих вассалов.
— А сколько же у него вассалов?
— Может, баннер, может, два.
— Тридцать-сорок рыцарей, – кивнул Волков.
— Где-то так, да.
— А знаете ли вы в городе, что я собираю войско?
— Конечно, знаем. Говорят, вы за рекой лагерь средней величины разбили, палаток на сто пятьдесят.
— И все равно пойдете против меня?
— Офицеры молчат, а солдаты ропщут. Говорят, что граф сбежит, как дело начнется, а вы нас побьете. Говорят, раз вы горцев бьете, то уж нас-то и вовсе раздавите. Но что делать, пойдем.
— Под картечи и мушкеты? На пики отличных моих солдат?
— Именно так.
— Но в прошлый же раз не пошли на меня.
— В прошлый раз высочайшего соизволения письменного не было, письмо простое только – просьба герцога, а на сей раз есть. Ослушаться не можем. Мален – город несвободный.
— А еще и граф вызвался, – согласился Волков понимающе.
— Вот-вот. Еще и этот великий полководец желает проявить себя перед герцогом. Надумал наконец славы воинской поискать, – подтвердил Циммерман.
Теперь вся картина была ясна. Никаких сомнений в том, что инициатор этой кампании именно граф, у кавалера не оставалось. «Никак не ужиться нам в этих местах двоим». Но раз появилось дело, то надо его делать. Волков обошел стол, достал из кошеля тугой и тяжелый сверток, приблизился к Циммерману и, встряхнув сверток, со звоном вытряхнул на стол перед целую груду золота. Сорок гульденов тускло мерцали, отражая свет единственной в зале лампы.
— Что ж, раз так, то у меня к вам будет предложение, – сказал Волков, наблюдая за реакцией ротмистра.
И реакция ему нравилась. Циммерман потянулся к золоту, погладил монеты, потом взял одну из них, с удовольствием взвесил в руке.
— Чем я могу вам помочь, полковник?
— Я вам сейчас все объясню, – отвечал кавалер.
Солдат с солдатом всегда найдут общий язык и понимание. Особенно если у одного солдата есть золото, а другому оно очень нужно. Ротмистр и полковник долго сидели рядом и негромко говорили, обсуждая всякие мелочи будущего дела. Уже выпили все вино, что было в кувшине, и дрова в камине прогорели, и гостеприимный хозяин Кёршнер задремал в кресле, не выдержав непонятной и нудной солдатской болтовни, а продолжали разговор. Но зато, когда закончили, не было промеж них ничего, о чем бы они не договорились. Сорок золотых монет! Циммерман оказался понятлив и сговорчив. Сорок гульденов – это тысяча с лишним талеров. Волков прикидывал, что это пятилетнее жалованье ротмистра. Еще бы он не сделался сговорчив.
Господа офицеры закончили дело за полночь. Циммерман встал, сгреб монеты, завернул их в тряпку и сказал:
— Можете во мне не сомневаться, полковник. Я сделаю все, как и договорились, начну уже с утра.
— Отлично, ротмистр. – Волков протянул ротмистру руку.