Страница 86 из 142
— С дороги! – стали орать те и расталкивать конями собирающуюся толпу. – Прочь, болваны! Дорогу кавалеру Фолькофу!
Но люди не спешили расходиться по своим делам и пошли вместе с кавалером и его охраной, а впереди шествовал пивовар Клосс, шел и продолжал орать:
— Мое пиво будет пить победитель мужиков, сам Рыцарь Божий Фолькоф. Все слышали, сам кавалер Фолькоф!
Так и ехали до ворот дома, благо что было недалеко, и лишь там толпа отпустила его, не посмев ввалиться во двор.
— Что же, дядя, вы столько людей привели? – с укором говорила Агнес, разглядывая из ворот толпу.
— Не вел я их, сами увязались, – отвечал кавалер.
— Лишь бы тут не остались, а разошлись, – заметила девушка, которая не любила большого скопления народа. – А то ведь с них станется, будут теперь тут торчать.
Когда он сел за стол и ему стали подавать еду, Агнес заговорила:
— Глава гильдии мясников и колбасников и люди с ним просят разрешения видеть вас. Пыталась втолковать им, что вы заняты, так они упорствуют, мол, времени много не отнимут. И не одни они такие.
— Еще кто есть? – спрашивал Волков, глядя, как она накладывает ему в серебряную тарелку отлично пожаренные куски свиной шеи с луком. Как отламывает хлеб, кладет его в тарелку хлебную, тоже из серебра, как наливает вино в великолепный стакан красного стекла.
— Конечно. Цех шляпников, гильдия мукомолов, коммуны городские всякие, община прихода Святой Магдалены – главы общины говорят, что они ваши старые знакомцы, и глава коммуны Святого Якова тоже. Цех валяльщиков. И другие, кто помельче.
— Подарки дарить хотят? – беря вилку и нож, уточнил кавалер.
— Как водится, – отвечала Агнес, садясь рядом с ним. – Спрашивали, когда вам будет угодно принять их.
— Вечер сегодня у меня уже занят.
— Я знаю, – кивала девушка, – завтрашнее утро тоже.
— Утро тоже?
— Завтра утром вы собирались смотреть юношей себе в учение и свиту.
— Ах да, точно, пусть тогда все визитеры будут к десяти утра, до обеда их приму.
Агнес кивнула.
Каждый знает, что добиться от банкира приглашения на ужин непросто, а объятий – и того труднее. А Фабио Кальяри уж на что сед и стар, но не поленился, вышел встречать дорогого гостя во двор.
— Дорогой мой генерал, давно меня так ничто не радовало, как ваш визит.
Как только кавалер слез с коня, так старик кинулся его обнимать и не отпускал довольно долго. А как отпустил, так стал представлять всех остальных господ, что вышли встречать Волкова:
— Энрике Ренальди, мой крестник и друг, в отсутствие отца является главой фамилии Ренальди.
Волков и Ренальди чинно раскланялись.
— Пьетро Ренальди, племянник Энрике. Казначей нашего банка в Ланне. – Фабио Кальяри чуть понизил голос. – Весьма сведущий человек в делах двора его высокопреосвященства.
С ним тоже кавалер раскланялся.
— А это мой зять, Карл Франк Леманн.
Высокий и статный господин низко поклонился Волкову.
— Ну, этого человека вы уже видели, это старший и любимый из моих внуков, повеса и транжира Алесандро Кальяри.
Алесандро поклонился кавалеру, а тот сказал:
— Жаль, что мне в молодые годы не довелось побыть повесой и транжирой.
Все засмеялись.
— Прошу вас, дорогой генерал, к столу. Дни стоят теплые, дождя не предвидится, жара спала, и я велел накрыть стол в саду, вы, надеюсь, не против, генерал?
— Конечно, нет, – отвечал Волков, – я привык. Половину жизни ем под открытым небом.
Господа пошли по саду и стали задавать вопросы про его поход и боевые действия. Но Волков знал, что это вовсе не визит вежливости и разговоры про его дела и похвалы этих господ пустые. Кавалер прекрасно понимал, что позвали они его для дела, он даже имел на тот счет некоторые мысли. А еще он помнил, что эти мягкие на первый взгляд люди зубы имеют железные, и этими зубами они за свою долгую жизнь загрызли не одного несчастного из тех, кто был с ними доверчив или неосторожен. Генерал держался начеку, почти как на марше в тяжелой кампании.
— Удобно ли вам будет это место? – спрашивал Фабио Кальяри, указывая на самое престижное место за столом.
Стол стоял в тени деревьев, и Волкову было все равно, где сесть.
Слуги, а их было не меньше половины дюжины, все в красно-синей одежде, были расторопны и услужливы, такие слуги сделали бы честь и какому-нибудь графскому дому. Не успел кавалер подойти к столу, как тут же подбежал слуга и отодвинул ему стул, чтобы генерал сел.
— Несите аперитивы, – распорядился старый банкир.
И на прекрасно сервированном столе тут же появились изящные графины во множестве с самым разным по цвету содержимым. Волков сразу узнал некоторые из них, чем очень порадовал хозяев. Напитки были ему известны с молодости, с тех лет, когда воевал он в бесконечных войнах на юге, в благословенных Богом странах, чьи господа никак не могли жить в мире друг с другом.
К аперитивам приносили блюда с закусками. Изысканное вяленое тонко резанное мясо, десяток видов сыров, чищеные апельсины и слишком хорошие для этого времени года яблоки с медом.
Несмотря на богатство стола, генералу едва давали что-либо съесть. Банкиры спрашивали и спрашивали его о кампании. Их интересовало все: и его отношения с маршалом фон Боком, и кто воевал за мужиков, и какие потери он нес. Многие вопросы Волкову не нравились. Особенно не понравился ему вопрос про мушкеты, его задал господин Леманн:
— А правда, что новые ружья, эти.. мушкеты, так хороши, как о них говорят? Неужели они так сильны?
«А не слишком ли ты любопытен, друг мой? Зачем тебе это знать? Или вы решили торговать ими? И что же мне тебе ответить? Сказать, что оружие дрянь, так подумают, отчего я его делаю и делаю у себя в мастерских. Сказать, что оружие хорошо, так еще сами затеют делать. Проныры, с них станется».
Но нужно было отвечать на вопрос, и Волков произнес: