Страница 1 из 142
Глава 1
Волков со своим отрядом вышел следом за кавалерийским разъездом, который поехал сторожить дорогу на востоке. Старались идти тихо, много фонарей не использовали. Так и добрались до того леса, в котором погибла третья рота. Только тут зажгли больше фонарей и вошли в чащу. Не первый раз кавалер чувствовал этот запах – тяжелый, едкий, какой бывает от обилия пролитой крови. Что ни шаг, то мертвец. Все засеяно мертвыми людьми. Каждого мертвого переворачивали, смотрели, вдруг это капитан. Волков и сам не брезговал, заглядывал в серые лица своих мертвых людей. Вот доспехи хорошие, комплекция подходящая, обувь не разглядеть. Кавалер склонился над мертвым солдатом, приподнял его голову.
— Светите, – сказал он Максимилиану, который носил за командиром фонарь.
Разглядеть трудно: лицо разрублено и залито засохшей черной кровью, – но из-за свалившегося шлема видны волосы. Нет, это не храбрец Бертье. Кавалер отправился дальше. И слышит:
— Господин, господин, тут живой!
Это везение. Мужичье раненых не оставляет. Он поспешил к двум солдатам, что с фонарем склонились над человеком, у которого пробита кираса и изрублены руки.
— Живой? – спросил Волков, присаживаясь рядом и заглядывая в глаза раненого.
— Бог миловал, господин, – тихо отвечал раненый.
Кавалер повернулся к одному из солдат.
— Беги в лагерь к капитану Рене, пусть даст телегу.
Солдат ушел, а кавалер обратился к раненому:
— Ты не видал, что случилось с вашим капитаном?
— Нет, господин, – не без труда, с паузами отвечал раненый, – я в середине колонны шел.. а господин капитан в голове ехал.. Он всегда в голове колонны был.
— А откуда кавалеры появились?
— Спереди наехали, господин, – просипел раненый. – Шибко наехали.. Чуть не треть колонны смяли.
— Да как же так-то? – с заметным удивлением поинтересовался Волков. – Как же вы не увидели сорок рыцарей? Они, поди, в перьях все, со знаменами.
— Я и сам не знаю, господин, – с трудом переводя дыхание, рассказывал раненый, – как из-под земли выросли.
— А дальше что было?
— А дальше? Дальше пехота мужицкая пошла.. Уже построенная, они-то нас в лес и загнали.
— Что? И пехоту вы не видели? Ее-то как можно было не заметить, их же сотни три-четыре?
— Говорю же, господин, они.. Сам не знаю, я никого не видел, и вдруг идут.. Может, глаза нам чем застило.. Уж не знаю.
Волков встал, вокруг него собралось не меньше полудюжины солдат. Ему не понравилось, что они слушали разговор; если среди солдат еще и разговоры всякие пойдут – жди беды. Он одернул строго:
— Ну, что встали? Ищите капитана, ищите еще раненых. – И сам стал искать других живых.
Вскоре прибежал стрелок.
— Господин, еще один живой. Сержант.
— Где он?
— Там. – Мушкетер махнул рукой в направлении востока.
— Дождитесь телегу и продолжайте поиски, раненого пока несите к дороге, – приказал он трем солдатам, а сам пошел вслед за мушкетером.
Сержант лежал почти у дороги, у того места, где на колонну обрушились удары противника. Бедолаге порубили ноги, ударили по голове так, что треснул шлем и на лицо хлынула кровь, и решили, что с него довольно. Но крепкий человек выжил.
— Лампу! – велел Волков. – Лампу сюда.
Того небольшого фонаря, что держал Максимилиан, было мало. Принесли лампу, и кавалер заглянул раненому в лицо.
— Ну, жив? Говорить можешь? – Он боялся, что сержант умрет прежде, чем расскажет ему, как было дело.
— Вода есть у вас? – просипел раненый.
— Вода, у кого вода есть? – прошло по рядам солдат.
Ни у кого воды не оказалось. Один из стрелков сбегал к реке и принес оттуда воды в своем шлеме. Волков ждал, встав возле раненого на колено. Того наконец напоили, и кавалер спросил:
— Ты видел рыцарей до того, как они вас ударили?
— Нет.. Нет, господин, – отозвался раненый сержант.
— Ты же был в голове колонны, но не видел?
— Нет, не видел, господин. Жарко было, марево стояло, все устали уже. Все быстрее к реке хотели, к броду, чтобы хоть воды попить.
— А капитан ваш где был?
— Так первый ехал на коне.
«Болван Бертье. Неужели в середине колонны не мог ехать?»
— И что?
— Ну, так его рыцари и ударили первым. Они четверть нашей колонны проехали, раскидали людей как снопы. Переломали людей, потоптали.
— А капитана? Убили? – спросил полковник.
— Коня у него убили, но он из-под рыцарей выскочил, из свалки, что была, вылез, только, кажись, руку ему правую сломали, он меч в левой руке потом держал. Но командовал еще..
— Командовал?
— Да, кричал, чтобы по дороге не бежали. Кричал, что кавалеры поедут по дороге следом, так всех потопчут. Кричал, чтобы в лес заходили, – с паузами рассказывал раненый.
— Так, значит, поначалу он жив был?
— Жив, жив.. Стал людей в лес заводить, я с ним был, думали, что кавалеры в лес не поедут, а тут как на дорогу глянул.. – Раненый замолчал, переводя дыхание.
— Ну!
— Мужичье прямо по дороге прет в штурмовой колонне по шесть, почти бегут, сволочи.. Смели нас просто.. с дороги в лес и дальше к реке погнали. А там резать стали.. Их было втрое против нас, они слаженные, а мы, кто еще остался, к воде отступили кучками, кто по десять, кто по двадцать, разве нам отбиться было? Капитан еще кричал что-то, пытался людей собрать вокруг себя.. Думал пойти по берегу, прорваться обратно.. А потом мне ноги разрубили, по голове получил. Все..
Раненый, кажется, выдохся, но главного так и не сказал, ни про Бертье, ни..
— Так откуда мужики, откуда кавалеры-то взялись? – пытался дознаться Волков.
— Не знаю, господин, ничего не знаю.. – тихо отвечал раненый сержант.
— Несите его к первому раненому, – распорядился полковник и снова прикрикнул на собравшихся вокруг солдат: – Ну, что встали, ищите, ищите еще раненых, капитана ищите.
Долго искали. Раненых еще нашли восьмерых, но храброго капитана и веселого человека Гаэтана Бертье так и не отыскали.
— Видно, он попытался по воде уйти, – предположил Максимилиан.
«Да, в доспехе и со сломанной рукой, конечно, всякий захочет поплескаться в воде».