Страница 45 из 142
— Да, капитан, прошу вас отобрать для меня десять лучших людей и лучшего сержанта к ним. Мне в свиту они пойдут.
— Так десять лучших моих людей и так при вас, те, что с вами сейчас, и есть самые наши надежные люди, они из самых первых ваших солдат. Те, что были с нами в Фёренбурге. Ну а сержанта.. Ладно, отдам вам Уве Вермера, я вообще-то метил его в ротмистры, на место Хилли, но раз вам в свиту, то пусть идет.
Волков припоминал Уве Вермера.
— Это тот, что носит усы? Наполовину седой? С рассеченным подбородком?
— Он, господин полковник.
Да, это был толковый солдат. Волкова предложение Рохи устраивало.
— Подходит. Мушкеты у моих людей заберите, им теперь и аркебуз хватит, а пистолетов я им куплю в Ланне. Из тех доспехов, что захватили в лагере, выберите для них лучшее и коней всем из трофеев подберите.
— Все исполню, господин полковник, – сказал Роха, тяжело вылезая из-за стола, – пойду обрадую Уве.
Рене казнил всех офицеров с кавалерами и перешел к мужикам. Капитан оказался человеком весьма целеустремленным и еще до обеда густо увешал раскидистые ветки могучего дуба тремя десятками людей, среди которых треть были старухи. Потом у него кончились веревки, и он пришел к Волкову, который как раз заканчивал опись своих сокровищ.
— Господин полковник, веревки у меня закончились.
— Вы пленным перед смертью причаститься предлагаете? – уточнил кавалер.
— Брат Ипполит всем предлагал, из рыцарей и офицеров ни один не принял причастия, а из мужиков некоторые причащались.
— Всем обязательно предлагайте, а насчет веревок.. Ну, подождите, пока вам горожане привезут. Завтра продолжите.
— Не хочу ждать, – мрачно отвечал капитан, – моего друга уже нет, даже праха его не нашли, а те, кто его убивал, еще день будут без суда Божьего прохлаждаться.
Словно дьявол вселился в обычно спокойного человека. Волков вздохнул.
— Уж больно вы нетерпеливы, дорогой мой родственник, а терпение, если верить Платону и Сенеке, есть высшая добродетель.
— Может, этим добрым господам и терпение – добродетель, но у них их лучших друзей, видно, не убивали подлые хамы. Вот как у них близкого человека убьют, так я на их терпеливость погляжу. А как по мне, так высшая добродетель – это жажда справедливости. Как воздам быдлу по заслугам, так тоже стану ценить терпение, – говорил Рене достаточно резко.
— Так что вы от меня-то хотите? – Волков уже злился. – Может, желаете, чтобы я за веревками для вас в город съездил?
— Хотел спросить у вас, господин полковник: убиение водой считается делом правильным, ведь это тоже бескровная смерть?
— И водой, и тяжестью, и огнем – все это смерти бескровные, церковью одобряемые, – отвечал кавалер. – Я вижу, вы теперь мужиков топить думаете?
— Раз можно, так после обеда начну, – сказал капитан, ободрившись.
— Прежде чем начнете, отберите мне из своей роты десять самых надежных людей с сержантом во главе.
— Да, конечно, – согласился Рене, – но для чего вам?
— Пусть будут из старых наших людей, из тех, что живут на моей земле. Мне в свиту. Скажите, что жалованье будет двойное.
— Займусь немедля, – обещал капитан.
— Доспехи из трофеев возьмите лучшие, оружие лучшее, коней покрепче из трофейных выберите.
— Если еще одежду для них в ваших цветах справите, так они у вас как гвардия будут, – догадался капитан.
Волков кивал, он как раз размышлял о возвращении домой, думал о том, что его ждет.
В общем, гвардия по возращении никак ему не помешает. Да и сейчас лишней не будет. Сокровища нужно охранять. А, кроме Максимилиана да Рохи, ему и положиться не на кого.
— Отберу лучших солдат и лучшего сержанта, – пообещал Рене. – И сразу пришлю их вам.
— Спасибо, друг мой, – сказал кавалер.